- Куда пошёл на кривых ножках? Нет, тогда эту позу делать не будем. Мне трупы не нужны. Не хватит женских сил выносить их массово из зала после занятий. А ты, да ты, Юлечка, что опять делаешь у партнёра под мышкой? Держишься? Так стоять нужно на собственных ногах, оставь их жить своей жизнью! И запомни, бедро - это часть тела, начинающаяся от плеча и заканчивающаяся коленом, а не то, что у тебя при движении постоянно уходит налево, мешая партнеру сохранять ориентацию! Итак, сосредоточились, все начинается с мягкой коленки первой ноги, а вторая к ней, как бы подсасывается... Ну что же ты лягаешься, кик делается совсем не так! Чтобы хорошо танцевать, партнёрша должна быть распущенной, но не лягаться. Итак, остальная часть ноги поднимается…
Мы смеялись, усталость проходила, настроение поднималось. Иногда мне казалось, что бабушка специально так говорит, чтобы не зацикливались на ошибках забывая о скованности, стеснительности. Это определенно помогало. А она продолжала с улыбкой на лице:
- Так, группа, убрать посторонний подозрительный звук!!! Запоминаем, что девушка не сможет сделать большой шаг, если мужчина ходит под себя. И чтобы этого избежать, партнеры должны чувствовать, что происходит внизу... Поэтому активней работаем глазами, оставляем голову на уровне лица и выходим только в свой заход. Берем и ведем эту часть девушки! И помним, рука не закреплена на спине партнера! Она все время ХОДИТ... Вот, правильно, если мы идем между ног девушки, то все получается автоматически! Итак, теперь ваша задача почувствовать, где коленки партнерши. Вверху – контакт, а внизу то, что отвечает на контакт! Если у вас там повисло, считайте, что вас НЕТ, поэтому стараемся все держать в тонусе! Танцующий должен исполнять танец правильно, четко и одинаково хорошо как правой, так и левой ногой. И не забываем, после танца провожаем девушку туда, где мы ее нашли.
Я до сих пор помню, как появилась здесь в первый раз, решила, что ничего не теряю. В крайнем случае, это будет просто позор, но свою гордость я умею засовывать себе в задницу, переживу.
Жадно смотрела на бабушку, внимательно отмечая все детали: как у неё наклонены плечи, подняты руки, какой наклон корпуса, втянуты ли ягодицы. Выходят ли колени за линию стопы, согнуты ли они, как стоят эти самые стопы. И повторяла, глядя на себя в зеркало. Много раз, максимально аккуратно, доводя движения до автоматизма, хотя, наверное, еще никто не вертел попой и не тряс грудью с таким выражением упрямой сосредоточенности на лице! Хорошо, что я старалась делать это в пустом зале, приходя задолго до начала занятий. Как внучке Антонины Петровны, мне давали ключи, я включала музыку и начинала двигаться.
Танцы бывают желанием, выражением сути человека, а для кого-то просто движением под музыку. Но не для меня, такого бешеного позитива не получала никогда в жизни. Со временем, самым крутым для меня стали не только сами танцы, а и атмосфера в коллективе. Дружба, взаимопомощь, поддержка и командный дух. В тот период именно этого не хватало. Танцуя, я могла дать выход всем накопленным негативным эмоциям, абстрагироваться от внешней суеты. Своего рода антидепрессант или наркотик, потому что танцевала я каждый день, просто не могла иначе.
Танцы становятся для кого-то желанием, выражением внутренней сути человека или бывают одолжением, для меня они стали всем, жизнью и настоящей любовью.
Первый месяц был самым тяжелым. И физически, но больше психологически. Я словно сдирала с себя кожу, прилюдно обнажая не тело, а все внутренности, размыкала замки, за которыми пряталась столько лет от окружающих, ведь прежние занятия в детдоме, не шли с новыми ни в какое сравнение. Не знаю, как это выглядело со стороны, но было больно. Встать рядом с кем-то незнакомым и распрямить спину, не пряча свою фигуру, попу и грудь, не ожидая тычка ежесекундно или жаждущей наглой руки. Вначале была мысль, что это просто невозможно, я не смогу достаточно раскрепоститься, сама себя ощущала скованным сучковатым бревном! Если бы не помощь бабушки, которая словно чувствовала меня на уровне сознания, мысли, движения, разделяя неподъемную ношу на двоих, я бы не выдержала, трусливо сбежав из зала. Но не могла предать человека, которая даже молчала особенно, поддерживая и ободряя. Мы с бабушкой никогда не говорили на тему того, что могло меня так пригнуть, заставить бояться всех людей. Кажется, она и сама догадалась, однажды обмолвившись, что я ей напоминаю маленького подранка, смирившегося со своей жестокой участью. И делала все, чтобы этого не случилось, открывая меня настоящую, какой могла быть без фобий и страха.