Именно бабушка, видя, как я испуганно вздрагиваю при очередном прикосновении партнера, предложила попробовать сольное исполнение. И это явилось тем, чего не хватало для обретения раскованности на пути к доверию. Со временем, все больше ощущала свободу в танцах. Меняя ритмику, скорость движения по своему желанию, не боясь ошибиться в фигурах, импровизируя. Легко могла сделать то, что раньше не получалось. Повернуть бедро так, чтобы оно было за другим, при этом сохранить равновесие и держать прямой другую ногу. Шаг за шагом, тренировка за тренировкой, одна истоптанная пара чешек за другой в преодолении себя.
А вскоре у меня появился и партнер, нежеланный, молчаливый, но очень упорный и настойчивый. Макс. Не знаю, как он узнал мой новый адрес, но однажды появился на дорожке у нашего подъезда. В своей сверкающей машине, безмолвно наблюдая, как прохожу мимо, и, не делая малейшей попытки меня задержать. Через неделю нашего молчаливого противостояния, появился и на школьной стоянке, вызвав тем самым, бурный ажиотаж среди старшеклассниц, начавших гадать, на кого мог запасть загадочный незнакомец. Пока в один из дней все не сошлись во мнении, что это я объект пристального внимания красавчика. Теперь стрелы неприязни летели в мою тушку со всех сторон. До меня доходили самые невероятные «истории знакомства» с Максом и дальнейшего развития событий. Но все дружно считали, что я злыдня, раз смогла обидеть такого парня. Совсем его недостойна. Какие же змеи… Шипят. Слухи, сплетни, словно вернулись прежние времена жизни в детдоме. Только вот теперь была совсем другая, не обращая никакого внимания на ситуацию. Они были правы в одном – мне совсем не нужен был Макс, лишь обрадовалась, если бы он снял осаду мест, где я бывала.
Но вместо этого,он появился на пороге танцевального зала, во всеуслышание заявив, что хочет заниматься латино, и уже выбрал себе партнершу. С которой собирается постигать азы танцев, при этом уверенно указав в мою сторону, чем привел в недоумение Антонину Петровну. Ведь всем известно, что в латиноамериканских танцах не принято танцевать с одним человеком, это делается для того, чтобы не было привыкания к одному партнеру (партнерше). Танцы построены на импровизации, любой партнер должен уметь танцевать с любой партнершей. Так делают во всем мире. Процесс обучения проходит гораздо быстрее и веселее, ты подстраиваешься под каждого с его особенностями, фигурой и пластикой. Именно тогда рождается настоящий танец, все это понимают. Все, но только не Макс, а так как мужчин на занятиях всегда гораздо меньше, то бабушка согласилась поставить нас в постоянную пару. Сначала она поинтересовалась мнением внучки, ведь я одиночка, но мне было все равно. В душе словно перегорели предохранители, отвечающие за чувства, не волновало желание узнать у Макса, зачем ему все это, какой смысл действий и что им движет. Делает так, а не иначе? Да ради Бога, твое время и жизнь, распоряжайся, как пожелаешь, я-то тут причем? Не могу повлиять на ситуацию, истерик закатывать не собираюсь, пока никто не посягает на меня, как на личность, а все остальное мелочь, переживу.
И вот теперь, зло сверкая глазами, закусывая до крови губы, он шагал, сжав зубы, под ритм музыки и счет бабушки, которая каждое наше движение раскладывала на примитивное арифметическое действие, заставляя повторять каждую фигуру бессчетное количество раз:
- Мальчик, даже робота можно научить танцевать, а ты явно не он. Чувствую, как тебя полосует эмоциями изнутри, интересно, отчего ты так ярко горишь, превращая себя в головешку? Ну, посмотри же на партнершу! С девушкой танцуешь, должен ее почувствовать. Нет, это что за поза? Я тебя буду называть: "Мистер мёртвые бёдра". Ты как присел? Ночную вазу принести? Выверни коленку в другую сторону. Не ходите только ногами!
Я злилась, пыхтела, чертыхалась, ругалась вполголоса, надеясь, что он долго не выдержит. Слон если и не наступил ему на ухо, то крепко присел – однозначно. Если раньше считала его меломаном, то теперь уверилась, что ритмика явно не его конек. Он тоже пыхтел – и упорно шагал, смотря поверх моей головы. В его глазах была решимость человека, собирающегося отправить к чертям собачьим не только этот зал, со всеми в нем собравшимися, но и весь город вдогонку. Только вот на пути, бестолково и хаотично, в его руках мотылялась я.
В общем, шагали мы так очень долго, болели оттоптанные ноги, и, многократно сжимаемые в его крепких ручищах, мои хрупкие пальчики. Но, оказалось, что решимости нам обоим не занимать. Занятия все больше походили на молчаливые сражения, мы не хотели делать друг другу ни единой скидки. Ходили под музыку, сосредоточенно считая, более напоминая партнеров на ринге, чем танцоров, исполняющих зажигательные танцы. Осваивали простые фигуры, постепенно переходя к более сложным и парным связкам. Пропуская их через себя, чувствуя, проживая. Максу здорово помогало занятия спортом, мышцы были неплохо растянуты, проработаны. Постепенно мы действительно учились танцевать. И как-то вдруг поняла, что уже не шагаю с ним, не считаю вместе с бабушкой, как строгая училка, а танцую! Импровизирую, чувствуя себя красивой, уверенной. Осознаю, что это не просто спорт, танцы, а частичка меня, от которой теперь уже невозможно отказаться. Когда начинает все нравиться, когда ловишь себя на том, что непроизвольно выстукиваешь ритм новой танцевальной связки. А Макс стоит рядом, внимательно следя за моими ногами, пытаясь потом повторить. И пусть не с первого раза, но у него получается и тогда улыбка появляется на лице. Радуешься, что вместе смогли, сделали это. Но потом видишь такую же, ответную улыбку на его лице, и моя гаснет, словно ее и не было.