Не такой ли участи удостоилась в свое время моя несовершеннолетняя мать, о которой в последнее время я стала все чаще вспоминать? Она даже однажды приснилась мне, только вот была похожа лицом и фигурой на продавщицу Катю из магазина, в который я зашла, первый раз уйдя за пределы детдома с прогулки младшей группы.
Калитка была открыта после выезда машины завхоза, и меня неудержимо потянуло выйти за пределы огороженной территории детдома. И эта самая Катя, подмигнув, протянула мне целую горсть леденцов. Такой вот неожиданный праздник случился, испортить который не смогло наказание за уход с территории. Те вкусные леденцы я ела по одному в день, но они быстро закончились, а вот фантики от них до сих пор служили мне закладочками для книг.
Сведения о родительнице у меня были отрывочные, только те, что за долгие годы удалось подслушать и выспросить у персонала, других источников не существовало. Личные дела для воспитанников были недоступны. Именно так я узнала о несовершеннолетнем возрасте матери, которую расспрашивали при поступлении в роддом. Ни фамилии, ни остальных более четких сведений о себе и родственниках, она сообщить не захотела. Только попросила потом назвать родившуюся девочку Лизой. И я стала Лизой Майской, ведь появилась на свет в мае месяце. Так что с моей фамилией никто и не заморачивался.
Ох, не зря говорят, что рожденные в мае будут маяться всю свою жизнь. В моем случае поговорка оправдывалась на все сто процентов.
В какой момент все переменилось? Может быть тогда, когда в моей жизни появилось сразу три защитника? Нет, сначала это был Тимур. Хмурый подросток из старшеклассников, в один день он появился в столовой из ниоткуда около моего дальнего столика в углу. Где я ужинала в привычном одиночестве.
Именно в этот момент, с тоской провожала взглядом, как тарелка с картофельным пюре и куском мяса с моего пластикового подноса уверенно перетаскивается на поднос одного из давних недругов. Верткого противного Хорька, тощего подростка, который с недавних пор обирал в еде не только меня, а многих других детей в нашей группе. На его подносе уже стояли четыре таких же тарелки, а вторым рядом он водрузил и мою, собираясь тащить добычу к столику, где ухмыляясь, сидели два его закадычных дружка.
А я смотрела на оставшийся от ужина стакан компота и кусок белого хлеба, прикидывая, как смогу попасть на чердак, где в укромном местечке, завернутый в несколько листов бумаги, был спрятан один из моих НЗ, состоящий из небольших сухариков черного хлеба. Нет, нам давали и белый хлеб, но, каюсь, никогда не могла донести его кусочки до моих норок - захоронок.
Почему-то они исчезали по дороге во рту в первую очередь. А я ловила себя на том, что уже дожевываю последний кусочек белого хлебушка. Были еще запасы и в котельной, но вечером туда по темноте идти опасно. Задумавшись, как бы после ужина незаметно проскользнуть мимо дежурных по этажу, я вздрогнула, услышав за спиной спокойный голос:
- Поставь тарелку туда, где взял. И все остальные тоже верни на место!
- Сила, ты что, зачем ей, я же компот оставил с хлебом. Хватит, а мы с пацанами сегодня на тренировке вымотались, жрать охота!
- Я сказал «Поставь!» и вали отсюда. И если еще раз увижу, что кто-то отбирает еду у младших или слабых, то пеняйте на себя. Я это для всех говорю!
В ответ со всех сторон столовой раздался нестройный хор голосов, подтверждавших свое согласие с высказыванием незнакомого парня.
Я ошеломленно смотрела на стоявшего рядом с хлипким столиком, высокого, загорелого подростка, с густыми черными волосами, сейчас небрежно зачесанными назад, что удивительно ему шло. Парень обладал худощавым привлекательным лицом с несколько угловатыми чертами, длинным широким носом с характерной горбинкой и с волевым выступающим подбородком. Из - под чистого, высокого лба на меня в упор смотрели яркие глаза оттенка зеленой свежей весенней травы, словно омытой только что прошедшим дождем.
Парень был красив такой броской красотой, что с первого взгляда на него хотелось смотреть еще и еще. Он об этом прекрасно знал, иначе с чего бы на его губах появилась улыбка, и хитро так подмигнул, словно беззвучно говоря «Нравлюсь?». Хотя сейчас его слова предназначались явно не мне. Пусть и создавалось впечатление, что стоявший рядом Хорек, совершенно его не интересует и все внимание направлено на мою персону.
Что инстинктивно заставило быстро опустить глаза вниз, привычно сжавшись под чужим взглядом. Сгорбить плечи, чтобы занимать меньше места и максимально расслабить их, если обрушится внезапный удар. Я не знала, что от него можно ожидать. Зачем вмешался сейчас, с какой целью? Чего ему лично от меня нужно? Но ничего хорошего не ждала, по опыту зная, что может быть только хуже