— Охота на Буйного была, нашу с ним вражду использовали, чтобы мы схлестнулись сильнее. И в самый пиковый момент его замочить.
— Им Буйный мешал: думаешь, ты не мешаешь?
Хасан скалится, намекает, что я зря расслабился.
— У меня другие территории, связи серьёзней и опасней. Не рискнут связываться.
— Пока что твои связи только на словах. Сделай так, чтобы и на деле были. Слюни пускать прекращай и за дело возьмись. Я её не трону. Пока она не мешает делу. Но если увижу...
— Девка неприкосновенная, усёк?
Ближе подхожу. Знаю, что Хасан в этом плане ёбанутый. За семью до последнего тащит. И всех, кто на дороге встанет, снесёт к херам. А Алиса для него сейчас — угроза.
— Говоришь не залип?
— Нет.
— Тогда срок твоей игры определим, — Хасан скалится, — любая игрушка из строя выходит и надоедает. Срок твоей какой? Месяц? Два?
Внутри всё скручивать начинает.
— Смелее, мы оба знаем, что долго ты не играешь, ломаешь быстро. Эту когда сломаешь?
— Два месяца, — рявкаю.
— Вот и определили, когда срок её неприкосновенности заканчивается. И на всякий случай предупреди, чтобы не провоцировала. Ты же знаешь, я нервный, сорваться могу…
Глава 8
Какой же он гад! Наглый, подлый, самоуверенный… Мудак!
Хорошие мужчины не оставляют девушку в таком состоянии. Не наказывают подобным! Это чудовищно!
«Выпороть, это конечно другое дело. Это можно, если кончить дали».
Я отмахиваюсь от этого противного и, зараза, честного голоса. Какая разница? Камиль поступил очень жестоко.
У меня до сих пор всё внизу вибрирует и стягивает. Хотя я душ приняла, но лучше не стало. Озноб будто под кожей поселился, подрагивает всё тело. Я успокоиться не могу.
Я прячусь под одеялом, будто от всего мира так укроюсь. В темноте с опаской поглядываю на дверь.
Опасаюсь, что кто-то из Демидовых заглянет. Дикий или его брат… И нельзя сказать, что визит кого-то одного я восприму лучше.
Оба завалить пытаются. Один в постель, другой — просто.
Я не верю, что Хасан действительно помочь хочет. Нет, я просто ему не нравлюсь. Раздражаю своим присутствием.
Он мне сбежать поможет. А потом и Дикому поможет, закопать мне где-то.
Нет уж. Я набегалась, хватит. Пока ни с места не двинусь, если не буду уверена, что мой побег удастся.
Я ненадолго засыпаю. И резко подрываюсь, стоит двери чуточку скрипнуть. Сжимаюсь, внимательно слежу за дверным проёмом.
Выдыхаю, стоит Камиля увидеть. Легче от его присутствия.
«Нашла кому радоваться».
Ну, из двух зол…
— Не дрыхнешь ещё? — Камиль прищуривается, усмехается. — Меня ждала?
— Конечно, — я фыркаю. — Не могу заснуть без того, чтобы меня зажимали и на ухо трещали. Камиль, я хотела спросить, может…
— Не трещи.
Мужчина зажимает пальцами переносицу. За окном только светает, но этого хватает, чтобы рассмотреть Камиля.
Его движения более плавные и медленные. И я сразу понимаю, что он пьян. Довольно сильно.
Я вжимаюсь в спинку кровати, внимательно слежу за движениями мужчины. Язык прикусываю, чтобы лишнего не сказать.
К пьяным мужчинам у меня довольно осторожное отношение всегда. Отец пьёт постоянно, и я уже научилась с ним управляться.
А вот с его собутыльниками… Там всегда нужно было быть настороже. Заранее считывать, как общаться нужно.
Некоторых можно было и обругать, а от других я просто старалась держаться подальше. Иначе могло плохо всё закончиться.
Если какие-то агрессивные пьянчуги попадали в нашу квартиру, то я старалась уйти быстрее. А теперь…
Куда мне сбегать?
Я не знаю, как Камиль ведёт себя под градусом. Каким он становится. Поэтому слежу напряжённо.
Всё моё тело натянуто стрункой. Каждая мышца подрагивает, готовясь к худшему.
Сглатываю, когда мужчина приближается. Замечает мой взгляд, скалится недовольно.
— Чё? — Камиль прищуривается, футболку стягивая. — Что так палишь, малая? Или дуешься всё?
— Нет, — я машу головой так сильно, что голова кружиться начинает. — Ничего. Я просто… Я прогуляться хочу.
— Перехочешь.
— Ты, наверное, спать пойдёшь? Я… Ну… Где-то тихонько посижу, чтобы не мешать.
Я медленно с кровати сползаю. А Камиль за каждым движением следит, руки на груди скрещивает.
Я невольно взглядом на его торсе задерживаюсь. Дикий без одежды — он словно больше становится. Хотя это невозможно!