Я выхожу из дома и спешу к машине. Непривычно выбит из колеи. Обычно спокоен как удав, даже холоден, но сейчас колбасит не по-детски. Теперь отчасти понимаю Славу.
В универе накрывает по новой. Стараюсь не смотреть в сторону Симоновой, когда она появляется. Реально стараюсь. Но взгляд всё равно цепляется. Сам. На автомате.
— Ты чё такой помятый? — Лёха материализуется рядом с кофе. — Ночью вагоны разгружал?
— Спал плохо.
— Кошмары?
— Хуже.
— О, интрига. Девушка? — ухмыляется друг.
Бросаю недовольный взгляд.
— Лёш.
— Всё, молчу-молчу...
В коридоре поднимается шум. Лекция закончилась, толпа повалила из аудиторий.
— О-о-о, смотри, это же она… — оборачиваются студенты.
— Та самая? — друг тоже смотрит заворожённо. — С ночной гонки?
Нина идёт спокойно, будто не замечает внимания. Но я-то знаю — замечает всё.
— Слушай, это ты вчера того типа вырубила? — подкатывает к ней какой-то парень.
Симонова усмехается:
— Он сам упал. Неудачно.
— Жёстко. Респект! — хвалит второй.
Третий уже трётся слишком близко:
— Может, погоняем вместе? Тоже катаюсь.
Я сжимаю ручку до скрипа. Пластик вот-вот сломается.
— Ого, — тянет Лёха. — Вокруг девчонки уже фан-клуб организовался.
— И что? — отвечаю сухо.
— А то, что ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить.
— Отвали по-хорошему.
Друг всматривается мне в лицо.
— Тебя бесит, что на неё смотрят.
— Плевать.
— Ага. Конечно.
В этот момент один из парней кладёт ладонь Нине на поясницу, наклоняясь что-то сказать. Делаю шаг вперёд раньше, чем успеваю подумать.
— Эй, — голос ледяной. — Руку убрал!
Парень оборачивается:
— А ты кто ей вообще?
Симонова переводит взгляд на меня. Неторопливо. С прищуром.
— Да, Аксёнов. Кто ты мне?
Лёха рядом довольно потирает руки:
— О-о-о, сейчас будет мясо…
Я смотрю только на неё.
— Просто советую, — говорю придурку, не отводя от Нины глаз. — Не трогать то, что может укусить.
Парень фыркает, но ладонь всё же убирает. Чертовка выгибает бровь.
— Я, значит, кусаюсь?
— Ещё как, — стараюсь сохранять самообладание. Снаружи — спокойствие, внутри — чёрт-те что. Славы с Василисой сегодня нет, приглядывать некому.
— И всё равно лезешь? — подкалывает девчонка.
— Сам в шоке.
Усмехается уголком губ.
— Ревнуешь, Аксёнов?
— Не придумывай.
— Тогда чего вмешался?
Наклоняюсь чуть ближе.
— Потому что знаю, чем заканчиваются такие «дружеские» прикосновения.
Взгляд Нины темнеет.
— Сама разберусь.
— Знаю.
— Тогда не командуй.
— И не собирался.
Пауза затягивается.
— Расслабься, — шепчет Лёха на ухо. — Она же не твоя.
Вот именно. Не моя. И от этого почему-то только хуже.
Внутри сидит это тупое, иррациональное чувство, будто моё, будто имею право беситься. Будто касается. Хотя не касается вообще.
Нина не сводит с меня глаз. В них читается всё то же, что вчера в гараже. Вызов. Те самые искры. И наглое: «Ну что, Аксёнов, выдержишь?»
Лёха толкает в плечо:
— Брат… ты попал.
Не отвечаю. Уже и сам это понимаю.
Глава 9
НИНА
Я устаю не от пар, не от шума и не от бесконечных взглядов в спину. Устаю от самой себя. От того, как остро всё чувствуется, будто каждый звук, каждый шорох и чей-то случайный интерес — по оголённым нервам.
Смеюсь с девчонками громче обычного, бросаю колкости, ловлю на себе улыбки. Делаю это почти демонстративно. Но не ради них. Ради него.
Я не поворачиваю голову в сторону Аксёнова, но точно знаю, где он стоит, с кем разговаривает, куда смотрит. Какое-то шестое чувство, раздражающее своей точностью. И когда всё же на долю секунды сталкиваюсь с ним глазами, внутри будто коротит.
Снаружи Стёпа по-прежнему спокойный, собранный, холодный. Но в серой глубине вспыхивает такое напряжение, что у меня дыхание сбивается. Злюсь — на него, на себя, на это дурацкое притяжение, которое с каждой встречей становится плотнее.
Иду по коридору, позволяя парням пялиться. Не потому, что люблю внимание. А потому, что Аксёнов это видит. Кожей ощущаю его тяжёлый, колючий взгляд. И внутри от этого — предательское тепло.
— Нин, ты теперь местная звезда, — хихикает Алина, девчонка, которая сразу записалась в лучшие подружки.
Но моя единственная подруга — Васька. Другим ни за что не доверюсь.