— Не приближайся ко мне, Аксёнов!
— С радостью.
И вылетаю из аудитории, почти бегу по коридору. Сердце колотится в горле. Ладони вспотели. Губы будто помнят прикосновение, которого не случилось.
— Придурок… — шепчу. — Достал!
И всё равно внутри пульсирует одно ужасное чувство: я хотела, чтобы он меня поцеловал.
Иду быстро, часто врезаясь в людей. Всё гудит, как перегретый мотор.
Какого чёрта там стояла и ждала? Какого чёрта смотрела на него так, будто это нормально?
— Идиотка, — шиплю, сворачивая за угол.
Но тело не обманешь. Оно помнит, как близко он был. Голос ниже обычного. Взгляд — не злой, а такой, будто между нами что-то уже произошло.
Я останавливаюсь у окна и делаю глубокий вдох. Холод из форточки немного отрезвляет. Мне не нужны отношения. Не нужен парень, от которого будет сносить крышу. Не хочу снова зависеть от чьего-то взгляда.
Только собрала себя по кускам. Научилась не ждать сообщений по утрам. Не придумывать будущее с тем, кто может исчезнуть за одну ночь.
А этот… этот с ледяными глазами даже не пытается быть милым. Просто бесит до дрожи. И именно поэтому страшно, что меня к нему тянет.
Сердце колотится быстрее, чем должно. Как перед прыжком, после которого уже не будешь прежней.
Становится по-настоящему не по себе.
Глава 10
НИНА
Две недели мы избегаем друг друга, словно два кота, которые едва не сцепились в тёмном переулке. После той аудитории в воздухе висит тлеющая искра, и никто не решается её тронуть. Притворяемся, что всё спокойно. На ужинах, когда собираемся вместе — я, Васька, Слава и он — сидим за одним столом, а между нами ледяная пустота.
Мы смеёмся, шутим, обмениваемся дежурными фразами, но внутри всё кипит. Кажется, никто не замечает, но я уверена: Стёпа видит меня насквозь. Чувствую то же, что и он: тягу, раздражение и полное предательство собственных нервных окончаний.
В универе держимся на расстоянии. Учёба поглощает с головой, и я ловлю себя на том, что отшиваю всех ухажёров без малейшего сожаления.
Никаких вечеринок, никаких отвлечений. Но когда Алинка зовёт на день рождения, отказаться не могу. Она — единственная, с кем мне комфортно. Простая, забавная, без лишнего пафоса, хоть и мажорка. Васька и Слава заняты своей квартирой, так что идти приходится одной.
Придя на вечеринку, сразу понимаю: будет жарко. Половина девчонок уже в купальниках, кто-то смеётся у бассейна, кто-то танцует. Подруга протягивает мне тонкую полоску ткани:
— В бассейне вода тёплая, надевай, не парься, — подмигивает она. — Уверена, сразишь всех наповал.
Я фыркаю, но иду переодеваться. Спускаюсь к воде, стараясь держать спину ровно, а на лицо натягиваю дежурную улыбку. Пацаны реагируют ожидаемо: свист, комплименты, липкие взгляды. Отмахиваюсь от всех.
И вдруг чувствую тот самый взгляд, от которого по коже бегут искры.
Стёпа стоит у противоположного края бассейна. В одних шортах. Торс голый. Желудок мгновенно сводит судорогой.
Чёрт, на фоне остальных он слишком выделяется. Широкие плечи, поджарый, жилистый силуэт — как у бойца смешанных единоборств. Косые мышцы пресса сильно выделяются, чёткий, резкий рельеф…
На правом предплечье пара неярких татуировок, которые только добавляют ему опасного шарма.
Я сглатываю, притворяясь, что блондин не произвёл на меня никакого впечатления. Подхожу к воде и ныряю ощущая, как каждая мышца напрягается от холода и адреналина. Плыву, сосредоточившись на гребках, а не на волнении, что бьёт в висках.
И тут под водой сталкиваюсь с кем-то. Лица почти касаются, глаза встречаются. Сердце делает кульбит и словно вылетает из груди. Выныриваем одновременно.
— Ты что здесь делаешь? — выдыхает Стёпа.
— Вообще-то это день рождения моей подруги. А ты что здесь потерял?
— Ни одна стоящая вечеринка не проходит без Аксёновых. Нас зовут первыми.
Вот же воображала.
— Ты мешаешь мне плавать, — шиплю, хотя внутри всё дрожит. — Нам лучше держаться на дистанции.
— Ага… на дистанции, — повторяет он с хитрой полуулыбкой. Взгляд мгновенно тяжелеет, становясь похожим на грозовой фронт. — Только вот у нас с тобой это как-то не очень получается, Симонова.
Я отталкиваюсь от него, поднимая брызги. Сердце барабанит по рёбрам.
— Не начинай, — говорю сквозь зубы, — или случайно тебя утоплю.
— Случайно? — ухмыляется, и его глаза сверкают. — Ты что, боишься меня?
— Ещё чего! Размечтался!
Я чувствую, как раздражение мешается с чем-то совершенно неуправляемым. Эта смесь тянет меня к нему, как магнит.