Манеры? Нет, не слышали. Сухарь премиум-класса.
Я вскидываю подбородок и пристраиваюсь рядом. Иду шаг в шаг, чисто из принципа, специально задевая его плечом. Судя по тому, как у Аксёнова напрягаются желваки — я попала в точку. Бесит? Чудесно. Значит, день прожит не зря.
Мы подходим к машине. Демонстративно заваливаюсь на заднее сиденье. Показываю всем своим видом, что сидеть рядом с этим айсбергом — выше моих сил. Стёпа лишь дёргает бровью и молча заводит мотор.
По дороге я постоянно ловлю его серые глаза в зеркале заднего вида. Каждый раз в груди что-то странно ёкает.
Гнев, точно гнев. Ничего другого быть не может!
Мы подъезжаем к особняку. Я выхожу из джипа и… челюсть медленно сползает вниз. Это не дом. Это декорация к фильму про миллионеров. Колонны, окна в пол, всё светится богатством.
Васька, ты серьёзно?! Предупреждать же надо.
Стёпа проходит мимо, даже не глядя на меня:
— Наслаждайся видами, пока можешь, Симонова. Надеюсь, в общаге место освободятся быстрее, чем ты успеешь здесь всё разнести.
Ого, какие мы колючие. Похоже, мне тут не рады.
Ну ничего, Стёпушка. Ты ещё не знаешь, что я — мастер спорта по доведению людей до белого каления. Профессионал. С дипломом.
Ну, поехали, мои родные! Если начало вам понравилось, ставьте звёздочку и мне нравится на главной странице книги. Всех крепко обнимаю.
Глава 2
НИНА
Вот стою перед этим дворцом и пытаюсь понять: я теперь Золушка или временно бездомная? Хотя какая разница.
— Чего застыла? — сухо спрашивает Аксёнов, уже шагая к массивному входу. Терпение у парня явно на нуле.
— Думаю, — невозмутимо отзываюсь, — такому дому сразу реверанс делать или достаточно просто уважительно кивнуть?
Сейчас умою этого мажора сарказмом.
Блондин замирает и медленно оборачивается. Взгляд — как сканер в супермаркете. Будто ищет на мне заводской брак или инструкцию по применению.
Ну давай, Стёпа, изучай! Увидишь только шипы.
— Главное, ничего не сломай, — бросает он. — Это не твоя среда обитания.
Сразу в бой. Ясно.
— Ой, не переживай, — улыбаюсь сладко-сладко. — Я аккуратная. Почти как стихийное бедствие.
Уголок его губ дёргается. Едва заметно. Но Аксёнов оперативно душит улыбку. О, попался! Значит, раскачать эту ледяную глыбу всё-таки можно.
Мы заходим внутрь, и я зависаю второй раз. Мама дорогая... Мрамор, лестница в небо и люстра размером с мою прошлую комнату. Тихо присвистываю. Ничего себе масштабы.
— Тут эхо есть? Ау-у-у…
Гулко-то как.
— О господи… — закатывает глаза Степан, скидывая куртку.
Устал, бедняжка. А я и не собираюсь изображать приличную девочку. Жизнь быстро учит скалиться, если не хочешь, чтобы тебя сожрали.
Аксёнов смотрит уже внимательнее. Не как на забытый багаж, а как на задачку со звёздочкой.
— Гостевая комната наверху, — кивает на лестницу. — В конце коридора. Разложишься. Васька потом всё остальное покажет.
— Спасибо, о великий дворецкий, — делаю шутливый поклон. — Чаевые на карту или наличкой?
Отрабатываю образ вредины на пять с плюсом.
— Юмор — это защитная реакция? — прищуривается блондин.
Ого, психолог-любитель в здании.
— Высокомерие тоже. Мы, смотрю, оба в бронежилетах.
У меня, между прочим, есть причины. Мама с её бесконечной коллекцией «новых пап» и мой бывший, который слился, когда нужен был больше всего. Разбитое сердце — отличный материал для брони. Проверено.
Виснет пауза. Густая, тяжёлая. Воздух между нами начинает трещать. Степан делает шаг ближе.
— Слушай внимательно, Симонова. Я не в восторге от твоего приезда.
— А я не просила встречать меня с лицом «где кнопка отмены», — отвечаю спокойно, хотя внутри всё вибрирует.
— Я не нянька.
— А я не проблема. Если, конечно, меня специально не провоцировать.
Сама нарываюсь, но тормоза отказали. Мы стоим слишком близко. Чувствую его парфюм — холодный, свежий, как воздух перед грозой. Раздражает. Потому что чертовски приятно.
Блин, Нина, соберись!
— Посмотрим, — Аксёнов смотрит прямо в глаза. Будто в душу залезть пытается. Неприятненько.
— Обязательно, — скалюсь в ответ. — Люблю социальные эксперименты.
Стёпа качает головой. «Безнадёжна» — написано у него на лбу.
— Ты всегда такая?
— Только по будням. По выходным ещё хуже.
И вот тут парень всё-таки усмехается. Моя маленькая победа!
— Ладно, язва, — снова кивает на лестницу. — Иди располагайся.