Наконец прозвенел долгожданный звонок, и мы с облегчением выскочили из аудитории. Попрощавшись с одногруппниками, я двинулась к кабинету папани. "Что ж, поговорим?" - думая об этом, направилась в приёмную.
Войдя, я увидела картину: секретарша нервно складывала свои вещи в сумку, ведь рабочий день закончился, и время подходило к вечеру. Она кидала тревожные взгляды на группу парней. Что за группа парней, думаю и так понятно.
- Вы группа болельщиков, что здесь забыли? - не удержалась я от комментария, наклонив голову в их сторону.
- Чтобы ты не натворила делов, - отозвался Орлов с ухмылкой.
- А, не бойтесь, пока без кровопролития обойдусь, - "мило" улыбнулась я, стараясь в блеске глаз создать непринуждённую атмосферу. Затем обратилась к секретарше. - Здравствуйте, ректор у себя?
- Да, Владимир Анатольевич у себя. Проходите, - ответила она, слегка обеспокоенно глянув на меня.
Кивнув, подошла к двери и постучала. Тут же послышался грозный голос: "Входите."
Открываю дверь и захожу внутрь. Папашу замечаю сразу: он сидит за большим столом с суровым выражением лица. Осматриваю кабинет и фыркаю, хорошо устроился. Кабинет впечатлял своим дорогим интерьером, роскошная мебель, которая явно была выбрана с большим вкусом. За спиной папани возвышались полки с книгами в кожаном переплёте, видимо, это классика и научные работы. Стены были обрисованы тёмно-синим цветом, а на них развешивались картины с историческими пейзажами и портретами знаменитых личностей, что придавало месту определённый вес.
Стол ректора был не просто столом - это было настоящее произведение искусства, выполненное из темного дерева, с резными деталями. На нём разбросаны документы и важные бумаги, в центре стояла статуэтка коня - символ силы и амбициозности. Я ухмыльнулась с этого. На окне была большая ель в горшке, смотрящаяся особенно зелёной на фоне серого неба. В углу кабинета стоял небольшой кожаный диван, и маленький столик, на котором красовались журналы о современных событиях.
Такое сочетание строгости и комфорта создавало атмосферу власти и контроля. "Ну, поговорим," - посмотрела на папу и глазами произнесла.
31. Я не верю!
- Проходи, - произнес он сердито, отрываясь от каких-то документов. - Садись.
Я ухмыльнулась, словив на себе его пристальный взгляд, и направилась к столу. Остановилась возле стула, но садится я не собираюсь.
- Пожалуй воздержусь. Постою. - с вызовом произнесла, и с ненавистью в глазах взглянула на папашу. Он изогнул бровь в удивлении, затем стал проходится своим взглядом по мне, словно сканируя. Это было неприятно, и меня начало это раздражать.
- Вы меня в кабинет вызвали, чтобы полюбоваться? - не выдержала я и с сарказмом задала вопрос.
- Да, вот сижу и думаю. Слава о тебе только хорошее говорил. Да и с виду, я согласен, ты приятная девушка, но вот язык твой и манеры, желают лучшего. - покачал он головой.
- Манеры у меня на высшем уровне. Просто не каждый заслуживает хорошего отношения. - расплываюсь в улыбке, но она больше похожа на усмешку.
- А почему же я не заслуживаю? Я тебе лично ничего плохого не сделал, - говорит он, изумлённо поднимая брови.
- Вы так думаете? Забавно. А я вот другого мнения, - вырывается из меня нервная усмешка, и я сжимаю ладонь на спинке стула так, что пальцы белеют от напряжения.
Я вижу, как его взгляд внимательно прослеживает за моими действиями.
- Интересно... Расскажешь? Когда это я тебе дорогу перешёл? - спрашивает он с искренним интересом.
- Лучше покажу, - ответила я и открываю сумку. Достаю несколько фотографий, которые заранее подготовила. На одной мама, на другой папаня, а на третьей - они вместе. С силой кидаю их на стол, чувствуя, как поднимается моя злость. - Узнаёте?
Папа осторожно берет фотографии, всматривается в них и вдруг замирает. Его взгляд метается между снимками и мной.
- Откуда они у тебя? - его голос дрожит. Он ослабляет галстук, как будто тот душит его, затем наливает себе в стакан воды и выпивает его залпом. Ух, как потрясла его, бедненького.
- У мамы стащила с целью найти своего папашу, - говорю я, наслаждаясь моментом его шока.
- Я какое отношение имею? Разве Наташа не замужем? - спрашивает он, пытаясь уйти от правды.
- Самое прямое, папочка! - произношу я, не скрывая своего гнева. Что за ересь он несёт сейчас? - Что? Замужем?
И вдруг начинаю смеяться - сначала тихо, потом все громче, переходя в истерический смех. Какой же подлец!