Прикладываю ухо к щели между дверью и косяком и слышу вопрос Артема:
— А если она реально ничего не знает?
— Ты уверен в этом?
— Просто интересуюсь.
— В любом случае пойдет в расход, – жестко отрезает Руслан, и у меня дрожат губы, а по телу пробегает волна. – Так что просто вытряси из нее все, что сможешь. Любыми способами.
Глава 8
Я крепко закусываю губу. Стараюсь не дышать вовсе. Вот тебе и хорошее расположение. Такое хорошее, что и не снилось.
— Я с ней полтора месяца возился. Блядь, как с ребенком, – продолжает Руслан. – Нахер оно мне вообще сдалось? Пока вы Москву обшарили и все возможные там варианты.
— Девчонка была только ширмой, – отвечает один из парней. – Востриков ее использовал, а сам спал со сводной сестрой. Она об этом узнала. Свалила. С какого хуя он стал бы ей слать доки?
— А я знаю, с какого? – жестко отсекает Руслан, я снова сглатываю. – Может, именно с такого? Что никто и думать на нее не будет из-за всей этой шекспировской хуйни.
— Она не в курсе его дел, – это Артем подает голос. – От слова совсем.
— И что? Это не значит, что он не мог передать ей компромат. Раскрути ее, Белый. Я хочу свою долю, как мы и договаривались.
— Отдайте ее нам, – снова один из парней. – Мы быстро разговорим.
Они смеются. Отвратительно и пошло, у меня леденеют пальцы от одной мысли, что все это обсуждается всерьез.
— Знаю я, как вы ее разговорите, – огрызается Руслан. – Это ни хуя не сработает. Вполне вероятно, она и сама не догадывается, что знает, где могут быть бумаги. Ее нужно толково раскрутить. Потому здесь он.
Даже не надо уточнять, кто он. Белый. Конечно же.
— Найдем бумаги, можете ее забрать себе, – добавляет Руслан, а я осторожно отступаю.
Разговор наверняка подходит к концу. Быстро возвращаюсь в отведенную мне комнату, прикрываю дверь. А потом и вовсе закрываю на замок изнутри.
Запускаю руку в волосы. Все ясно. Они уверены, что я как-то связана с бумагами. И когда поймут, как, я стану не нужна. Что тогда со мной будет – лучше и не представлять даже. Господи…
Прикрываю глаза.
Во что я вляпалась.
Ясно одно: я не могу никому доверять. Ни одному человеку. Вообще. Меня по-любому убьют. А перед этим еще и изнасиловать могут. Не единожды.
Я не могу больше позволять себе плыть по течению. Уступать каждому появившемуся в жизни человеку просто потому, что он сильнее меня.
Ничем хорошим это не кончалось. И не кончится.
Подбегаю к окну. Выглядываю. Оно выходит на задний двор, чуть в стороне от меня мусорные баки, а дальше решетчатая ограда. Распахнув окно, высовываюсь наружу, оглядываюсь. Никого.
Недолго думая, перемахиваю через подоконник и оказываюсь на асфальте.
Не к месту вспоминаются слова Руслана. Что сбегать будет только камикадзе. Но в моем варианте терять реально нечего. Прикрыв створку окна, я быстро прячусь между двумя мусорными баками. В висках стучит, сердце не отстает. Пытаюсь хоть как-то наладить дыхание. Выглядываю. Никого.
И несусь пулей к ограде. Перемахиваю через нее стрелой, а потом бегу дальше, дальше, честно сказать, не сильно-то разбирая дорогу. Наверное, не самое мудрое решение. Но мне хочется оказаться как можно дальше.
Наверное, я действительно камикадзе. Поверила в то, что удастся сбежать.
Машина вырывается наперерез, я бросаюсь в ближайшую подворотню, даже не пытаясь высмотреть, кто это. Вторая машина чуть не сшибает с ног. Я отскакиваю и несусь в узкий переулок. Оттуда во двор, тяжело дышу, оглядываясь. А через секунду мне рот закрывает рука, а вторая фиксирует мое тело.
Я моментально узнаю запах и прикосновения. Белов.
Начинаю дрыгаться изо всех сил, пытаюсь кричать, пока он тащит меня куда-то. Секунда, и мы оказываемся в подъезде. Закрывается металлическая дверь, Артем вжимается спиной в стену, пока я продолжаю брыкаться.
— Угомонись, – цедит мне на ухо. – Я же тебя спасаю, идиотка.
Я обмякаю. Тяжело дышу носом, потому что мой рот по-прежнему зажат его ладонью. Сердце долбится прямо туда, где сейчас вторая рука Артема. Еще чуть-чуть, пробьет грудную клетку и окажется у него в ладони.
Я не верю ему. Я слышала их разговор. Ему просто выгодно меня якобы защищать. На самом деле я перестану быть ему нужна сразу после того, как найдутся документы.
Но все-таки я успокаиваюсь. Сейчас я уже попалась ему в руки. Делать нечего.
— Все? – спрашивает он. – Орать не будешь больше?
Мотаю головой. Он меня отпускает, разворачивает нас обоих, теперь я касаюсь холодной стены спиной.
— Ты реально ебанутая, Вика, – усмехается, разглядывая меня.