Первым таким стала, конечно, Соня. Ее появление в нашей жизни. Такой взбалмошной, яркой, совершенно безрассудной. И то, как на это реагировал Костя: принимал все ее выкрутасы. Смотрел с любовью. Братской, как я думала тогда.
Потом были деловые встречи, на которых я сопровождала его. Но все они были похожи одна на другую: я просто была красивой сопровождающей картинкой. Как и большинство других спутниц. К нам не обращались толком. Отправляли к столикам с шампанским.
Потом я изъявила желание работать, и Костя устроил меня в галерею. Пару раз мы ездили отдыхать за границу. Вот это все яркое, что было в нашей совместной жизни.
— Я правильно понимаю, что родителей, друзей Кости и так далее, проверили на тему компромата? – спрашиваю, когда мы заканчиваем есть.
— Да. Все открытые на него ячейки, всю недвижку. Семью, друзей, коллег. Ну часть людей еще в проверке, в том числе и ты, как видишь.
— А если он никому не говорил? Вот вообще. Если Костя один знал, где бумаги? Тогда мы их точно не найдем. Разве это было в его случае не самым надежным вариантом? Не вмешивать никого.
— Тогда тот, кто его убил, получил бумаги, – коротко отвечает Артем. – Другого расклада нет.
— Но я ни при чем.
Белов кидает на меня быстрый взгляд.
— И все же постарайся вспомнить что-то, что могло бы пригодиться, – говорит удивительно мягко. Даже как будто пытаясь успокоить меня. – Ты была далека от его бизнеса, но он определенно не принимал тебя всерьез, так что ты могла стать свидетельницей встречи или разговора, которые могут быть полезны сейчас. Мне нужно, чтобы ты вспомнила всех людей, с которыми пересекалась в отношениях с Востриковым.
Убрав посуду, я поднимаюсь на второй этаж, здесь две смежных комнаты, но одна абсолютно пуста. Во второй у стены стоит старый покосившийся шкаф, а напротив лежит матрас. Двуспальный, но не особенно большой. Один матрас. Один. Это в принципе единственное место, где спать можно. Даже кресла завалящегося нет. Ничего, кроме матраса.
А это значит, что спать нам придется вместе.
Вздохнув, я падаю на матрас звездой и смотрю в потолок. Интересно, когда Артем собирался мне сообщить об этом? Ночью? Ладно, потом. Сейчас я буду думать о Косте.
Достав из рюкзака ручку и блокнот, записываю тех людей или моменты, которые кажутся необычными. Их в целом порядочно.
Когда слышу шаги, сажусь, поправляя одежду. Слежу за появлением Артема. Он опускается рядом со мной на матрас, кидает взгляд на листок. Забрав ручку, вычеркивает сразу трех человек.
— Эти точно нет.
Закатываю глаза.
— Откуда такая уверенность? Вдруг плохо проверяли.
— Просто поверь на слово.
— Ты хорошо их знаешь? – смотрю на Артема и поясняю: – Вот этих, кого ты вычеркнул.
— Достаточно.
— Ты знаешь много людей из криминального мира?
— Достаточно.
Снова закатываю глаза. Как вообще общаться с этим парнем?
— Почему ты занялся всем этим? Почему не жить нормально? Не нарушая закон.
— Так вышло.
— Расскажи.
Артем усмехается.
— Зачем тебе это?
— Хочу узнать о тебе больше. Просто так. Мы вроде это уже проходили.
Белов некоторое время смотрит перед собой, покручивая ручку.
— После армии было сложно устроиться, – говорит вдруг. – Я влез в криминал, увяз на несколько лет. Когда понял, что надо вылезать, это уже было проблематично сделать. Но мне удалось договориться. Правда… – он запинается, хмурится едва заметно. Потом губ касается привычная усмешка. – Случилось кое-что непредвиденное. И совсем выйти не удалось. Да, я открыл в Питере свою фирму и по большей части веду дела легально. Но иногда появляются люди, которым я не могу отказать. Пока не могу.
Мы встречаемся взглядами. Мне почему-то не по себе из-за того, как изучающе смотрит Артем. Касается моей щеки, аккуратно гладит, убирает за ухо выбившуюся из хвоста прядь.
— Мне жаль, что так вышло, – говорю зачем-то. Артем щурится.
— А мне нет. У меня был выбор, я мог выйти, но осознанно выбрал иное.
— Что случилось тогда?
Белов задумчиво гладит меня по скуле, явно пребывая в своих мыслях.
— Это неважно, – говорит в итоге. – Главное, что теперь все хорошо.
— А все хорошо? – выдавливаю я улыбку. – По мне, так полное дерьмо.
Усмехается. По-доброму так. Я стараюсь не думать о том, как нежно он гладит меня по коже. О том, как тепло и приятно от этих прикосновений.
— Все поправимо. Главное, больше не убегай.
— Ничего обещать не буду, – ворчу шутливо, и Артем смеется. А я ловлю этот его искренний смех, настолько редко мне удается видеть мужчину вот таким настоящим.