Последнее дело, которое обернулось таким пиздецом, что до сих пор не верится.
Я дал слабину. Как только увидел Вику, сразу понял, что не выдержу. Выебу ее, чего бы мне это ни стоило. Потому что я дико заебался просто хотеть этого. Потому что она все равно ни хера не сечет и вляпывается в дерьмо раз за разом.
Какой смысл оберегать ее от себя, если без меня она в еще худшей ситуации? И я отклонился от заданной цели. Несильно, конечно, Востриков от меня никуда не делся. Но вечер и ночь я потратил совсем на другое.
Наблюдать за тем, как Вика реагирует на меня, было поистине охуительно. Никогда еще возбуждение в моей крови не достигало такой высокой отметки, бурлило так, что кровь закипала.
Это было одновременно невыносимо и сладко оттягивать момент, когда я раздену Вику и жестко, с упоением оттрахаю. И закипать снова и снова от каждого осознания, как ведет девчонку от меня.
Этот хер Востриков определенно только использовал ее, даже не особенно заботясь о том, каково ей. Как можно пройти мимо Вики и не выебать? По крайней мере, не захотеть этого?
Она же течет от одного взгляда. Чувственная, пиздец. Ей все заходит: и медленно, и быстро, и жестко, и мягко. Она даже сосала и возбуждалась. Идеальная.
От воспоминания, как губы Вики обхватывали мой член, он напрягается еще больше. Хотя куда уже. Каменный стояк, и уже болезненный. Потому что с самого утра навязчивые мысли о том, как я натягиваю Вику, вернулись и не отпускают.
Как и в тот день, когда мы встретились в Москве. Лютый пиздец так хотеть девчонку, что башка отказывается соображать. А мне надо соображать, потому что Вика под ударом. И кроме меня, ее некому защитить.
Аккуратно ложусь на спину, но Вика не отпускает, во сне тянется следом, укладывая голову на моем плече. Закидывает сверху ногу и руку. Насколько бы все было проще, если бы она была только частью работы.
Но это не так. И Крестовский знает об этом, знает, чем меня зацепить. Он в этом городе царь и бог. И мы с ним отнюдь не друзья. Но он помог мне два года назад вытащить Вику из тюрьмы. И за мной остался долг. Который теперь он хочет забрать. Чертов компромат, собранный Востриковым.
Почему из огромного количества мужиков, обитающий в Москве, выбор Вики пал именно на этого урода, я не знаю. Я предпочел бы не видеться с ней совсем. Никогда. Потому что она – мое слабое место. И это опасно в первую очередь для нее.
Крест знает, на что давить. В кабинете клуба он сыпал дебильными угрозами в ее адрес и смотрел на мою реакцию. Похуй, я давно научился внешне оставаться непробиваемым. Но как же хотелось ему вмазать, кто бы знал.
Когда Вика подалась сюда, я долго матерился. Потому что ясно понимал, что это ни хуя не спасение. Только новый виток проблем. Крест, конечно, сразу взял ее под свою типа защиту. На самом деле это был только способ держать меня, чтобы я не сорвался с крючка и не съебался куда подальше. Такие мысли тоже периодически витали в воздухе.
Но Вика в его руках – это уже не веревочка вокруг моей шеи, которую можно разорвать. Это блядь туго натянутая бечевка, которая задушит за секунду.
Я был почти уверен в том, что он ее трахнет. Просто чтобы позлить меня, показать свою власть. Но она его или не заинтересовала, или реально не было времени, особенно учитывая историю с выкидышем.
Сердце в груди неприятно сжимается, и в унисон с этим я сжимаю Вику, словно надеясь таким образом выдавить память о том, что она пережила.
Она была беременна. От меня. Охуеть. Это просто охуеть.
Глава 20
Артем
Я забываюсь сном, который на сон не похож. Тягучий и зыбкий, я словно в воздушной яме, из которой никак не выбраться.
Рано утром не выдерживаю, встаю. Вика уютно сворачивается калачиком, положив руку на мою подушку. Сейчас она выглядит донельзя трогательной и беззащитной.
Была бы моя воля, я забаррикадировался в этом домике, обнес его трехметровым забором, сделал бункером, из которого нам не выйти. И просто остался бы с ней здесь на какое-то время. Но я привык смотреть правде в лицо: это не поможет.
Поможет – найти эти чертовы бумаги. И тогда Крест наконец оставит меня в покое. Я буду свободен и помогу Вике свалить куда-нибудь подальше отсюда. Пусть начнет новую жизнь. Надеюсь, в этот раз без дерьма.