Еще вчера я закрыл ворота спереди, а потом просто перемахнул через забор, чтобы снаружи на всякий случай казалось, что внутри никого. Сейчас, преодолев двухметровое ограждение, легкой трусцой бегу прямо по пыльной дороге. Пробежка – всегда отличный способ прочистить мозги. Расставить все по полочкам.
Но не в этот раз. Сейчас меня почему-то то и дело отбрасывает в события двухгодичной давности. Память как заезженная пластинка, зациклилась и повторяет то, что обычно спрятано далеко. И я почему-то не противлюсь.
— Возьми нас в дело, Белый, возьми!
— Отвалите, пацаны, – отмахиваюсь, проходя в бар. – Мелкие вы еще для этой работы. И нервные.
— Да тебе самому даже тридцатника нет, – недовольно скалится самый здоровый из них.
— А тебе двадцатника.
— Нам по двадцать один! – влезает мелкий и коренастый. Вздыхаю, потерев переносицу.
— Достала мелкота? – посмеивается надо мной бармен, протягивая запотевшую от холода бутылку воды.
Куда больше меня достало, что кто-то слил им инфу обо мне. И теперь эти пацаны пытаются убедить меня, что готовы пойти на дело. Сами не секут, во что ввязываются. Я блядь соскочить пытаюсь как не в себя, а эти добровольно готовы в пропасть шагнуть. Не понимают, что легкие бабки это далеко не всегда легкая жизнь.
Сейчас они толкают дурь по клубам. Пока еще могут соскочить. Потом становится сложнее и сложнее.
Забрав воду и шугнув парней, прохожу в кабинет к Кресту.
— Последнее дело, и мы в расчете, – напоминаю сразу же. Тот только глаза закатывает. – Все как обычно, поставка?
— Не совсем. Есть инфа, что нас слить хотят.
Хмурюсь.
— Нас – это…
— Нас это нас, Белый, – огрызается Руслан, засунув в рот сигарету и закурив.
Морщусь от едкого табачного дыма. Я бросил еще в армии и успел отвыкнуть от “прелести” быть курильщиком.
— Подробности, – наблюдаю за ним, улавливаю напряжение, раздражение и злость.
Крест умеет держать себя в руках, но сейчас он явно на взводе.
— Москвичи охуели, – сообщает, откидываясь на спину своего кресла и выпуская белую плотную струю дыма в потолок. – Считают, дали мне слишком много власти, сечешь? Волнуются, что я борзеть начну.
— Инфа сотка? – продолжаю хмуриться.
Как по мне, москвичей можно понять. Крест реально под себя подмял город и область. Ему дай хоть один козырь еще, он и москвичам начнет свои законы пилить. Тем более что все поставки за границу текут через этот городок и одобрены лично Крестом.
— Человек надежный, – кивает Крест. – Потому возникла мысль подставить их.
— Каким образом?
— Пошли забирать товар каких-нибудь олухов. Которые ни хуя не знают. Любые толкачи подойдут. Устроим на них облаву, я потом выкачу предъяву москвичам. Что это их рук дело.
— Пиздец план, – хмыкаю я. – Думаешь, они на это купятся?
— Конечно. Я до хуя бабок на этой подставе теряю. Тебя это в принципе не должно волновать, Белый. Я сам дальше разберусь. Не терплю, когда меня пытаются обставить.
— Хорошо, – я встаю, согласно кивнув. – После дела ты отдашь мне мое.
— Договорились.
Жмем руки, я выхожу в зал бара, допивая воду. Поставив пустую бутылку на стойку, цепляюсь взглядом за трех недоумков, что так отчаянно просятся на дело. Они как будто созданы быть козлами отпущения. Глуповатые, жадные до денег, и достаточно отчаянные. Что ж, будем считать, определились.
В следующий раз мы встречаемся с ними в баре с бильярдом. Я раздаю инструкции, что, как и когда, они только кивают. За обозначенную мной сумму парни готовы с голой жопой на край света. Легкие деньги – большие проблемы, хочется мне сказать им. Но это не моего ума дела. Сами в петлю лезут. Не я, так другой завербует. А после тюрьмы, глядишь, мозги на место немного встанут.
Вместе мы проходим в зал, я привычно осматриваюсь. Взгляд сам собой застревает на красивом девчоночьем лице. Острые скулы, пухлые губы, выразительные глаза. Черные волосы падают на плечи, касаются большой высокой груди, призывно торчащей в вырезе майке.
Поверх нее завязана по-ковбойски на тонкой талии клетчатая рубашка. Светло-голубые короткие шорты открывают вид на охуенно длинные стройные ноги. И я тут же представляю, как сегодня закину их себе на плечи, когда буду вколачиваться в эту девчонку.
Она покачивается, опираясь на кий, поставленный на пол, и рассматривает лежащие на зеленом сукне шары. Пиздец. Понимает вообще, что если нагнется, чтобы ударить, ее ползала мысленно в той же позе отымеет?