— Понравилась? – хмыкает мелкий, стоя рядом со мной, я перевожу на него незаинтересованный взгляд. – Не надейся даже. Это Вика. Подруга наша.
— Ваша? – вздергиваю бровь, представляя себе извращенную версию этого квартета. – Одна на троих?
Он ржет.
— Нет. Она правильная очень. Ни с кем не мутит. Вообще. Целка еще, даже не целовалась по ходу ни с кем.
— Как же ее занесло в вашу компанию?
— С детства дружим, – он пожимает плечами. – Могу познакомить.
— Не интересно, – я наблюдаю, как остальная парочка болтает с девчонкой.
Действительно держатся по-дружески. Никаких касаний, пошлостей. Ну а ебать взглядом у нас вроде как не запрещено. Все ясно с ними. Парни-то как раз не против квартета. А вот хорошая девочка явно не сечет, что друзья детства давно выросли. Это видно по ее поведению, общению, взглядам.
Она здесь как пятно яркой краски на карандашном рисунке. Ни хуя не вписывается. Это все понимают, кроме нее. Улыбается спокойно, гоняет шары, оттопыривая аппетитную попку. Да, в этой позе определенно было бы приятно ее трахать.
Но это не про меня. Я хороших девочек не порчу, тем более возиться с целкой не буду. Секс – это способ приятно снять напряжение. Получить быстрое удовольствие, впрыснуть в кровь окситоцин.
Но девчонка пиздец какая красивая.
Настолько, что я не могу выкинуть ее из башки следующие пару дней. Тот вечер я просидел в баре как сталкер, спрятавшись в тени со стаканом сока. Палил, как она двигается, как радуется забитому шару, как смущается или злится.
Каждая эмоция была настолько живой, что реально подштыривало. Проследил, как компания покинула бар, загрузились в одну тачку и рванула с парковки, оставив удушливый запах выхлопных газов.
Виктория Ермакова, двадцать один год. Только что окончила местный универ по специальности искусствовед. Охуеть, специальность, в нашем-то городишке. Я раскопал всю ее подноготную чуть ли не от самого рождения.
Ей действительно просто не повезло сдружиться с этими отморозками в детстве. Парни выросли, она нет. Ее фотки в соцсетях были милыми до блевоты. Как будто ей семь, блядь, а не двадцать один. Цветок из оранжереи с какого-то хуя достался в руки трем гопникам.
Которые оказались не только тупыми, но еще и трусливыми мудаками. Потому что зассали пойти на дело и послали туда Вику, прекрасно осознавая, какие это может иметь последствия.
Пробежка ни хрена не помогает. Возвращаюсь на заводе, как и уходил. Стягивая пропитанную потом футболку, захожу в ванную и замираю, встретившись взглядом с Викой, испуганно прижимающей к себе снятую футболку, чтобы скрыть наготу.