— Уже в постель зовешь? – слышу насмешливый голос и тут же сажусь.
— Не дождешься.
— Ты так уже говорила.
Стоит на пороге комнаты, сложив ну груди руки и прислонившись к косяку плечом. А я еще больше злюсь. Соскочив,подхожу к нему.
— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, задирая подбородок.
— Ты же слышала. Руслан меня позвал, помощь нужна.
— Вы правда знакомы?
— С чего бы нам врать?
— И как же вы познакомились, если он тут, а ты в Питере?
— Я же говорил, что из провинции.
Осекаюсь. Смотрю на него несколько секунд.
— Отсюда? – спрашиваю зачем-то. – Ты родом отсюда?
— Не совсем. Но близко.
Рой вопросов одолевает, словно осы. Жужжит в голове, не давая расслабиться. Слишком много мыслей. Я и предположить не могла, что Артем…
— Ты… – начинаю я, но он перебивает.
— Достаточно вопросов. Давай о деле.
Усаживается в кресло. Я опускаюсь на кровать, чувствуя, что опять сохнет в горле.
Не понимаю, что испытываю.
Я с какой-то маниакальностью ждала его появления. Два с половиной месяца назад. Думала, придет в гостиницу в Москве. Приедет после. Когда была в Москве, давала показания, ждала. Когда появились москвичи с вопросами.
Но он не появился.
Потом я узнала о беременности. И меня накрыло по новой. Я открывала его соцсети, где вверху страницы было написано, что он не появлялся много-много дней. Снова закрывала. Что я ему скажу?
Я жду от тебя ребенка? Решила его оставить.
Он посмеялся бы мне в лицо. Назвал напрочь долбанутой. Попросил никогда больше не писать и сделать аборт.
Хорошо, что мне хватило ума молчать. Что разбушевавшиеся гормоны не дали наделать глупостей. Хотя пару раз тянуло. Потом случился выкидыш. И история закончилась совсем.
Все. Финал. Я тогда поверила, что мы точно не увидимся больше. И вот он сидит в кресле напротив меня. Холодный, непробиваемый, равнодушный. А меня тут размазывает жестко от нахлынувших эмоций.
— Я ничего не знаю, – отвечаю глухо, опуская глаза.
Не могу на его лицо смотреть. У него ведь все хорошо. А я разбита на неровные куски, которые никак не могу склеить во что-то одно, хоть немного напоминающее человека.
— Думала, ты нашел эти документы, – замечаю, кинув взгляд. Серые глаза по-прежнему изучают меня. – Ты же их искал тогда?
Каждое мое предложение звучит с перерывом в полминуты. Артем просто молчит. И я звучу довольно жалко, как кажется со стороны. Снова вспыхивает злость.
— Сам же хотел говорить, – кидаю резко и на этот раз глаз не отвожу. – Давай, говори.
— Документов в квартире не было.
Ну надо же, и правда, заговорил?
— У меня их тоже нет. Я даже не представляю, о чем идет речь. Что такого может быть в бумагах, что за ними гоняется столько человек?
— Если документы окажутся не в тех руках, очень многим не поздоровится. Полетят головы. Бизнесмены, бандиты, госдеятели… До хуя людей, Вика. Так что да, эти бумажки очень нужны.
— Тогда тебе не стоило убивать Костю, прежде чем ты их получишь.
Слова срываются с губ сами собой. У меня действительно нет сомнений, что это он. Кто еще?
Но то, каким тяжелым становится взгляд Белова, сильно напрягает. Вот только что он расслабленно сидел в кресле, и уже ни черта от этого не осталось. Передо мной хищник, готовый в любую секунду броситься. И одним ударом мне шею сломать.
Сглатываю. Почему я сразу не заметила этого? Разве не заметила? Разве в первые же минуты не ощущала то же? Он ведь испугал меня, от него веяло опасностью. Но я позволила задурить себе голову, потеряла бдительность.
В результате ничего хорошего.
Вздрагиваю, потому что Артем резко оказывается передо мной. Встать не успеваю, он запускает руку мне в волосы, тянет, заставляя на него смотреть.
— Думаешь, я его убил? – спрашивает тихо. И почему-то вопрос этот звучит угрожающе.
— А разве нет? – выдыхаю я, не отводя взгляда.
Глава 4
Он сжимает зубы, не выпуская мои волосы из захвата. Рассматривает. Мое сердце каждым сокращением, кажется, разбивается о грудную клетку.
Артем так близко. Задевает ногами мои колени. Пальцы в моих волосах.
Мне казалось, мы просто чужие люди, которые провели ночь в одной постели. Но почему тогда сейчас меня так колбасит?
— Мыслями своими с кем-то делилась? – он щурится, хватка становится слабее.
А через мгновение я распахиваю глаза, потому что он двигает пальцами, массируя кожу головы. Вспышка его злости уходит, словно выпущенный из шарика воздух.