— Стоять, милаха. - Хрипит. Эта наглая усмешка на его лице начинает меня до скрежета зубов бесить.
— Мне правда плохо... - Я кривлюсь, пальцами за его запястья хватаюсь. Ногтями впиваюсь в кожу. Пускай не мне одной больно будет.
— А будет ещё хуже, если моё мне не отдашь. - Бешеный скалится. Руки к себе дёргает, и я автоматически впечатываюсь в него. Так как на его руке держусь.
— А ничего, что ты моё взял... И...
— Не взял, милаха. Ты съебалась и не забрала свои шмотки. А мои вещи ты спиздила.
— Ты такой грубый, — носик кривлю.
— Нравится грубость? Зорин сопли жуёт?
— Вот сам сказал про него не вспоминать. А начинаешь первым. Эй! Ты что... - Тут же взвизгиваю, когда этот неандерталец начинает по моей кофточке ладонями скользить.
— Досмотр. Не рыпайся.
— Какой ещё... Нет здесь твоего ножа! Я его спрятала! - Выпаливаю резко, у самой щеки краснеют. Потому что нож дома. Я его в стол сложила. Спрятала. Я же не дурочка его с собой носить.
— А я проверю, милаха. Есть нож - хорошо. Один раз натяну, за моральный ущерб. Но если его нет... Тогда всю ночь будешь косяк отрабатывать. Как ты там любишь?
Пальцы на талии сжимает. А мне вдруг дышать нечем становится. Сглатываю громко. Нижняя губа дрожать начинает. Глаза щиплет.
— Не нужно... Я... Это... Никак я не люблю... Наврала я всё... Я не знаю... Я...
Его глаза прищуриваются, улыбка становится шире, но мне только страшнее делается.
— Не распечатанная, что ли?
Чтобы это не значило, но мне не нравится его реакция. Очень не нравится. Жутковатенько становится.
Глава 11.
Бешеный скалится. Нехорошо так. Внутри всё в комочек сжимается. Его глаза блестят так, будто он что-то выиграл. Но я даже думать не хочу, что мою невинность он за трофей считает. Улыбка хищная.
Я только сглатываю громко от страха. Ладошками в грудь его упираюсь. Пытаюсь вырваться, отойти, хотя бы на шаг. Но он не пускает. Наоборот, только крепче прижимает к себе, словно я уже его собственность.
Пальцы Рамиля медленно скользят вдоль моей спины. Его прикосновения обжигают. Заставляют начать дёргаться ещё сильнее. Ток пропускают. Разряд за разрядом. А меня подкидывает.
— Нож у меня дома, — выдыхаю я, надеясь, что это хоть как-то ситуацию спасёт. — Я отдам его. Завтра, хорошо? Принесу!
Бешеный смотрит на меня так, будто и правда бешеный. Кто ему кличку эту дал? Или он сам выбрал?
У него лицо расслабленное, но глаза… Боже, эти глаза. Они не отпускают. Словно приковывают меня к месту. Насквозь ими прожигает. В пепел превращает.
— А я проверю, — произносит низко. Его голос становится обманчиво мягким, но от этого ещё страшнее. — Правду ты говоришь, что целка, или нет. Хорошо?
— Нет! — взвизгиваю, голос срывается на высокой ноте. — Нехорошо! Ты… Как так можно! Где моя подруга?! Ты вообще...
— Ты за себя трясись, милаха, — перебивает, — за свою жопу переживай. А она за свою как-то разберётся.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он поднимает руку, указывая мне замолчать.
— Сейчас мы к тебе поедем. Нож мне вернёшь. Сама вынесешь. А если наебать решишь… — он наклоняется, его лицо оказывается слишком близко к моему. — Тогда будем проверять. Поняла? И я не пожалею, милаха.
— Поняла, — шепчу, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться. Ещё и головой киваю как китайский болванчик. На всякий случай. Чтобы точно понял. А то Карина говорила у него боёв много было. Может, по голове зарядили, и он не всё понимает? Для верности я все методы использую.
— Умничка.
Вроде как похвала, а мне ему за это слово хочется по лицу зарядить. Но я сдерживаюсь. Страшненько немного.
Я шаг назад делаю, потому что он больше талию мою не сжимает. Только выдохнуть немного хочу, как... Бешеный резко хватает меня за запястье. Сжимает и к себе притягивает. Столкновение резкое, моё лицо оказывается у его груди. А его вторая рука уже скользит к моей ягодице. Прижимая меня так, что я едва могу дышать.
— Ты знаешь, милаха, — его голос звучит глухо, прямо у моего уха. — Лгать мне очень и очень херовая идея...