— Я... я не вру. Нож дома! Правда!
Его пальцы с запястья на моё лицо переходят. Скулы сжимает. Вынуждает голову так запрокинуть, чтобы в глаза его смотрела. Он меня как будто гипнотизирует. Я пытаюсь отстраниться, но его пальцы крепче скулы сжимают, не дают ни малейшей возможности вырваться. В его глазах плещется что-то такое, от чего по позвоночнику проходит холодок.
— Пусти, — шиплю.
— Не дёргайся, милаха, — хрипло бросает в ответ. — Ты же знаешь, что бесполезно. Компенсация за проеб.
— Ты… ты не имеешь права! — выкрикиваю, но мой голос дрожит.
Его ответ — низкий, короткий смех.
Он наклоняется. Горячее дыхание губы обжигает. А после... его губы в мои впиваются. Они у него горячие, жёсткие, почти грубые. Я теряю равновесие, ноги словно ватные. Но он меня удерживает. Не разрешает упасть.
Я сжимаю губы. Пытаясь игнорировать жар, охвативший всё моё тело. Но Рамиль настойчивый. Его зубы чуть касаются моей нижней губы. Он напирает. И у меня просто не остаётся вариантов, кроме как... Распахнуть губы. Его язык проскальзывает. Доминирует. Касается неба. Отчего по телу тут же мурашки бежать начинают. Искорки из глаз. Но это от шока! Точно от шока! Потому что мне не может всё это нравиться!
Поцелуй затягивает, пугает. Будто он пытается не просто взять своё, а оставить на мне метку.
Когда Бешеный отстраняется, я задыхаюсь, щёки горят, губы пульсируют.
— Ну что, милаха, поехали?
Я не успеваю ответить, потому что он снова дёргает меня за руку, выводя из комнаты.
Моё сердце стучит так громко, что, кажется, его слышит даже тот лесник в кабинете.
Мы выходим на улицу. Рамиль ведёт меня к машине, открывает передо мной дверцу. Взглядом сверлит. Будто говоря:
"Дай мне только повод. Одно маленькое неповиновение и я сделаю с тобой всё, что захочу"
Я тут же в машину заскакиваю. Нет. Хватит. Он и так поцеловал меня против воли. И мне совсем не понравилось! Понятно?
Когда машина Рамиля подъезжает к моему дому, я тут же пальцами ручку сжимаю. Так резко, что скрип раздаётся на всю машину.
— Сука, эту тачку точно менять нужно. Не оторви ручку. А то я вижу, что ты себе проблемы наживать мастер, да, милаха?
— Я быстро, — пищу, лишь бы вырваться из этой удушающей близости.
Но его рука ложится на моё колено. Сжимает. Тепло его ладони обжигает через ткань, и я замираю.
— Быстро — это сколько? — голос хриплый. Угрожающе спокойный, а в глазах блестит что-то опасное.
— Минут пять, — бормочу, отводя взгляд.
— Пять минут, милаха, — повторяет, будто пробует слово на вкус. — Помни про последствия, если решишь меня наебать.
От этих слов внутри сжимается всё, и я быстро киваю.
Открываю дверцу и практически выбегаю из машины. Но взгляд Бешеного на себе чувствую, пока в подъезд не залетаю.
Божечки, как мне из всего это выбраться? Вот отдам я ему нож, и он от меня отстанет?
Чувство самосохранения истерически смеётся.
Влетев в квартиру, я захлопываю за собой дверь и бегу в комнату. Меня настолько колотит, что ноги путаться начинают. Сердце колотится так, что, кажется, выпрыгнет наружу.
Я подлетаю к столу. Больно в него впечатываюсь. Шиплю. Резко открываю верхний ящик и...
— Как это... — шепчу, руки начинают трястись, а дыхание сбивается.
Закрываю его. Зажмуриваюсь до боли. Нет-нет. Мне на нервах показалось. Сейчас... сейчас всё будет хорошо.
Снова открываю ящик, заглядываю внутрь, как будто нож вдруг магически материализуется. Но там ничего нет. Твою же мать!!!
Паника накрывает с головой. Я хватаюсь за край тумбочки, перерываю всё внутри, бумаги, старые блокноты, ручки. Тумбочка опрокидывается, едва не прибивая мне ноги.
— Нет?! Как?! — кричу, голос срывается, а внутри уже только страх.
Я опускаюсь на колени, руками шарю под кроватью, за шкафом. Нигде нет. Это невозможно. Я его сюда положила. Господи, куда он деться мог?!
Дверь в комнату открывается, и в проёме появляется мама.