— Мам, ничего не происходит! Перестань. Не выдумывай, у меня просто... Эти дни. Настроение прыгает. Ещё и тесты скоро в универе. Ты же знаешь, как я переживаю, чтобы всё хорошо сдать.
— Тесты? Богдана, даже в самые сложные периоды учёбы ты не была такой... нервной. И ты никогда не игнорировала мои звонки!
Я отвожу взгляд, пытаюсь придумать, что ещё сказать.
— Я просто... у Карины... — начинаю, но мама перебивает меня, не дав договорить.
— У Карины! — почти кричит она. — Снова Карина! Эта девчонка мне с первого дня не нравилась! Она плохо на тебя влияет!
— Мама, хватит! — восклицаю я, не выдержав её натиска. — Карина здесь ни при чём! Она моя подруга, понимаешь? Подруга! Мы просто... Просто немного задержались, вот и всё.
— Немного задержались? — мама делает шаг ко мне, её глаза сверкают от гнева. — Ты пропала на пять часов, Богдана! Пять! И даже не позвонила!
— Я взрослый человек! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить. — Я сама могу решать, что мне делать и когда возвращаться домой!
Мама замолкает, её глаза расширяются от удивления. Я вижу, как меняется её лицо. Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Нельзя сейчас плакать. Нельзя.
— Мам, я... — начинаю, но... Я не могу сказать ей правду. Просто не могу. Она никогда не поймёт.
— Хорошо, — мама отступает на шаг, её голос становится холодным. — Не хочешь говорить? Не надо. Но запомни, Богдана, я всё равно узнаю, что происходит.
Она разворачивается и уходит в сторону кухни.
Я остаюсь стоять в коридоре, сжимая кулаки. Нож в пакете под кофтой обжигает кожу. Чувство вины начинает душить изнутри.
— Прости, мам, — шепчу я себе под нос и несусь в свою комнату.
Глава 14.
Сжимаю заледеневшими пальцами сумочку, в которой пакет с ножом Бешеного лежит. Уже минут десять не могу настроиться и зайти внутрь. Потому что... Потому что понятия не имею, как объяснить Рамилю что с ножом случилось. Боже... А страшно-то до чёртиков. До случая с Кариной так страшно не было. А теперь... Теперь я понимаю, что Рамиль на многое способен.
— Салон красоты за углом, — слышу позади себя мужской голос и тут же вздрагиваю.
— Ой, — вылетает из меня, когда я ногой цепляюсь и чуть её не подворачиваю.
Это всё из-за того, что я испугалась. На всякий случай ресницами несколько раз хлопаю. Потому что... Потому что мужчина напротив меня очень сильно на Рамиля похож. Вот прямо одни черты лица.
— Здание обходишь, и с другой стороны салон будет. Здесь девчонкам делать нечего.
А я всё так же стоять продолжаю. Как будто немая. Я его уже где-то видела! Только вспомнить не могу где. И он на меня смотрит. Прищуривается. Вежливая улыбка тут же с лица спадает. И я узнаю... Тут же на пару шагов назад отпрыгиваю. Он же был тогда... Возле СИЗО! Когда Рамиля выпустили. Точно! Они же вместе выходили. Просто я в шоке была. Не совсем внимание заострила. А теперь... Теперь я вспоминаю.
— Спасибо, но мне не нужен салон, — в ответ выдаю, мнусь нерешительно.
Я ему не нравлюсь. По реакции понимаю. По этому колкому взгляду. Да и он мне тоже не нравится. Они хоть и похожи с Рамилем, только этот... Он пугает сильнее. Сразу понятно становится, что не будет ходить вокруг да около. Большой. Злой. Нависает надо мной угрожающей тучей.
Этот мужчина руки в карманы засовывает, и его взгляд резко меняется. Впивается в меня острыми иглами.
— Шла бы ты отсюда, девочка, — ледяным тоном произносит.
Я моргаю испуганно. Это он сейчас намекнул, чтобы я ушла?
— Я… что? Почему вы…
— Потому что ты магнит для неприятностей, — резко обрывает. Шаг ко мне делает, и я тут же отшатываюсь, — если не хочешь жизнь себе испортить, то домой иди. Возвращайся в жизнь с розовыми пони.
В шоке ли я? Ещё в каком! Я бы с удовольствием розовые очки на глаза напялила. Только вот подойдёт ли Рамилю объяснение, что мне его родственник разрешение дал валить на все четыре стороны? Родственник, да? Ну не просто же так они так похожи.
— А вы мне бумажечку дадите, что я могу туда обратно вернуться без последствий?