— Завязывай. Выбора другого не было. Иначе я бы её не потащил. Она поняла всё. Больше не сунется.
Тамир усмехается, качает головой.
— Ну давай, расскажи мне ещё, как ты бабе запретишь делать хуйню, и она послушается. Я обожаю сказки.
Я делаю шаг вперёд.
— Перегибаешь, Там. Сворачивайся. Настроение и так хуёвое. Руки чешутся в спарринге с кем-то сойтись. Ты же пас?
— У меня игра завтра. А вот после неё - я весь твой. Давно твою рожу самодовольную не начищал.
Скалюсь. Самоуверенный придурок. В прошлый раз после нашего спарринга пришлось тренеру лапшу на уши чистить, где его так отмутузили. Для меня вообще загадка, как его ещё из команды не прут. Игрок он охуенный, спору нет. Но дисциплина — это пиздец. Тамир как бомба замедленного действия. Хуй угадаешь, когда рванёт.
— Ну так не нарывайся перед игрой.
— Значит, отрицать не станешь? - Скалится довольно.
— Чего?
— Что эта девчонка тебе мозги поплавила.
Воздух между нами накаляется. Глаза в глаза. Мы всегда так. Всегда в упор.
— Хероту не неси, — говорю ровно.
Тамир смотрит секунду, потом лениво кивает.
— Ну-ну.
Я провожу рукой по лицу, стискиваю зубы и ухожу. Потому что, если останусь ещё хоть минуту, заведусь окончательно. Тамир знает, как нажимать на кнопки.
Сажусь в машину, ловлю взгляд милахи. Она смотрит тревожно, кусает губу.
— Всё хорошо, милаха, — бурчу. — Поехали домой.
Дорога тянется молча. Я злюсь. Кулаки сжимаются на руле, пальцы белеют. Эта упрямая девчонка могла реально вляпаться по-крупному. Её трясёт, но всё равно пытается разговор завести.
— "Красный Сектор", — милаха читает с бумажки, которая ей на колени слетает, — это что значит?
— Это склад так называется, на котором ты котят искать любишь.
— Рамиль, я... — её голос осторожный. — Я правда не думала, что так выйдет. Я случайно.
Молчу. В груди ещё бурлит злость. Понимаю, что у неё плана не было башней пулю словить. Я на себя даже больше злюсь, что на слово поверил, а не тачку закрыл.
— Извини, — тише добавляет она.
Резко торможу возле её дома. Секунда и я притягиваю милаху к себе. Крепко, резко. Так, что она на колени чуть не падает.
— Вот так извиняться надо, милаха, — хриплю, прежде чем прижимаюсь к её губам.
Целую жадно, грубо. Забираю воздух. Моя. Потому что, если кто-то ещё хотя бы попробует её тронуть, порву нахер.
Она дрожит в руках, но не отстраняется. Вжимается. Чувствую, как пальцы цепляются за мою куртку. Хрипло выдыхаю, потом медленно отпускаю её.
— А теперь пошли с мамой знакомиться, — ухмыляюсь, откидываясь на сиденье.
Но в этот момент раздаётся звонок. Я бросаю взгляд на экран. На дисплее высвечивается "Мот". Хмурюсь, ещё пару секунд держу взгляд на телефоне, они все сговорились в один день вопросы решать?
— Походу маму перенести придётся.
— Хорошо. - Тут же выдаёт милаха. Звонко. Улыбку сдержать пытается.
Милаха даже не оглядывается, забегая в подъезд. Зараза. Настолько с матерью знакомить не хочет. Но я в гости загляну. Хочу посмотреть на неё. Есть у меня подозрения, что там диктатурой попахивает. Если она готова была под пули броситься, чтобы только вызов от матери принять.
Принимаю вызов от Мота, как только милаха из виду скрывается.
— Соскучился? — ржу в трубку. — Или давно пыль не глотал? Погоняем?
— Погоняем, — Мот кидает без эмоций. — Подвалишь щас?
Тон. Вот что меняет всё. Секунду назад я был расслабленным, но сейчас пальцы сами сжимают руль. Мот не тот, кто зовёт просто так. Если он звонит, значит, что-то серьёзное. У него терпения, может, чуть больше, чем у меня, но когда срывается, то хрен угадаешь, когда именно это случится. И самое интересное, что пиздец у нас тоже в одно время случается. Не сговариваемся. Так всегда по жизни. На ментальном уровне, сука.
— Адрес, — моментально врубаюсь. По голосу выкупаю, что пизда подкралась незаметно. И, похоже, бойцов готовить нужно. Оружие из багажника доставать. Зная себя и свою вспыльчивость, за ремнём не ношу. Но вожу в тачке. Случаи разные бывают. Я, конечно, кулаками предпочитаю. Но когда нужно, могу и пулю пустить. Если особо непонятливые, для них отдельные способы разговора.