Я сглатываю, но пальцы всё равно чуть сильнее сжимаются вокруг его напряжённого, твёрдого члена. Пускай через ткань брюк. Но это самое непозволительное, что я вообще в жизни делала. Я впервые... касаюсь мужского достоинства. Даже через брюки!
Рамиль глухо рычит, глаза его темнеют, взгляд становится затуманенным.
— Блядь, Богдана… — сквозь стиснутые зубы выдыхает, утыкаясь носом в мою шею.
Он целует меня туда, где бешено колотится пульс. Губами проходит по чувствительной коже, чуть прикусывает, проводит языком по месту укуса. Я вздыхаю, сама двигаюсь навстречу его ласкам, забывая обо всём. Его пальцы уже не просто дразнят, он меня ведёт. Заставляет двигаться в такт. Его прикосновения становятся более уверенными, настойчивыми.
— Так, хорошо, детка, — хрипит, снова находя мои губы. Этот поцелуй другой. Жадный. Глубокий. Пропитанный напряжением, которое мы оба уже не в силах сдерживать.
Я чувствую, как его бёдра напрягаются, как он сильнее вжимается в меня, будто пытаясь впитать меня в себя. Я уже не могу контролировать себя. Тепло, которое нарастает, становится слишком сильным, обволакивает изнутри, затягивает.
— Рамиль, — всхлипываю, когда его большой палец на клитор начинает надавливать, а движение его бёдер становится более медленным, выверенным.
— Тсссс, — он шепчет мне прямо в губы. — Кончи для меня, девочка.
Я больше не могу сопротивляться. Волна жара накрывает меня с головой, и я теряюсь в ощущениях. Всё вокруг исчезает, остаётся только он. Только его руки. Только его дыхание. И когда моё тело сотрясается от напряжения, я слышу его голос.
— Вот так, милаха… моя…
Происходит что-то странное, я чувствую, как сжимаюсь, на его пальцах. Влаги как будто становится намного больше. Её хватит на небольшой потоп.
Его губы накрывают мои. Рамиль глушит мои стоны, глотает их, смягчая остроту момента. И только когда дыхание выравнивается, я понимаю, что моя ладонь всё ещё лежит там. А Рамиль всё ещё напряжён.
Я вдыхаю. Он ловит мой взгляд. И ухмыляется.
— Готова помочь мне, милаха?
И я киваю. Я действительно хочу. Я не знаю, как объяснить. Но против всех моих желаний, этот ненормальный парень стал для меня очень важен. И сейчас я хочу быть к нему ближе. Видеть, трогать. А ещё... Ещё я хочу увидеть, как он будет реагировать на мои прикосновения. Это какой-то ненормальный азарт... Получить хоть капельку власти над таким, как Бешеный.
— Ты всегда можешь остановиться, я готов ждать сколько нужно. - Хрипит.
— Я хочу... Я попробую... - Произношу тихо, облизывая губы. А у самой сердце грудную клетку таранит.
Он сжимает пальцами мой подбородок. В глаза всматривается, как будто ещё подтверждение увидеть хочет. Моих слов мало.
Рамиль не торопится. Его пальцы лениво скользят по пуговице джинсов, а затем медленно расстёгивают молнию. Всё это время он смотрит на меня, изучает, выжидает. Я сглатываю, чувствую, как сердце бешено колотится в груди. Внутри всё сжимается в тревожном ожидании.
Он чуть наклоняется, чтобы добраться до резинки боксёров. Секунда и он опускает её, выпуская на свободу этого великана. Я чувствую, как горячий ком подступает к горлу. В глазах расширяется удивление, в груди разливается что-то странное — смесь страха, волнения и… любопытства.
— Боже, — выдыхаю едва слышно, даже не осознавая, что говорю это вслух.
Он такой… большой. Толстый, с гладкой кожей, слегка натянутой на рельефных венах. Я вижу, как на головке поблёскивает влажная капля смазки, и это заставляет меня нервно поджать колени. Чувствую, как ладони начинают подрагивать.
— Испугалась? — Рамиль ухмыляется, наклоняется ближе, тёплое дыхание касается моей шеи.
— Нет… — шёпот срывается сам собой, но он тут же приподнимает бровь, явно считая меня врушкой.
— Не бойся, он не съест, — поддевает Рамиль, чуть наклоняя голову.
Я нервно облизываю губы, пытаюсь найти слова, но мозг будто отключается. Он чертовски откровенный, раскованный, абсолютно уверенный в себе, и это… чертовски пугает.
Мои пальцы касаются его кожи — горячей, твёрдой. Я чувствую, как под гладкой поверхностью проступают напряжённые вены, как он пульсирует у меня в ладони, реагируя на каждое моё неуверенное движение. Он такой твёрдый, но кожа… бархатистая, горячая, почти обжигающая.