— Зато с ней не скучно, — всё-таки выдавливаю из себя улыбку, пытаясь разрядить обстановку.
Демьян только снова хмуро вздыхает, отворачивается и направляется обратно к своей машине.
— Пиздец какой охуенный критерий.
— Ты последние недели совсем невыносимый. Перед родами так психуешь? Я слышал, что некоторые слишком впечатлительные папаши так сильно переживают за жену, что...
— Сейчас допиздишься, что будешь свою девчонку по всему городу искать. Адреса у тебя нет.
Вот же... Запрокидываю голову назад и громко ржать начинаю.
— Но я могу поехать с тобой. Например, послушать, как Алина будет комментировать твоё ранение. Посмотрю, как ты пиздонов выхватываешь. Не каждый день такое увидишь. А если адресок скажешь, то от моей компании быстро избавишься.
Демьян раздражённо рукой по волосам проводит. Кривится.
— С девкой твоей думать что-то нужно. Квартира - временный вариант. Я так понимаю, что неприятности нас ещё ждут. Мент её не угомонится. Она из вас двоих тебя выбрала. Его предала. Эта гнида пакостить будет. Да и девку искать.
— У меня календарик дома висит. Я дни считаю, когда этой мрази шею свернуть смогу.
— Ну несколько дней передышки есть. Он не только нам палки в колёса вставил, но и бате своему. Устроил подставу без его ведома. Прокурор чуть пулю в висок не словил. Так что на какое-то время мозги сынку вправит. Но этот не угомонится. Ты личные границы перешёл. Она того стоит?
Взглядом в него впиваюсь. Внутри всё кислотой обливается.
— А Алина того стоила?
Демьян челюстью ведёт.
— Я тебя услышал.
В тачку падаю. Руль до скрипа сжимаю. Знал ли я, что так сильно влип? Нет. Осознание самого с ног сбивает. Залип на девчонке так, что самому страшно.
Выжимаю педаль газа. Тачка с места срывается. По адресу мчу, что брат дал.
Дверь в квартиру распахиваю медленно. Устал как псина после сходки. Рука побаливает, но как только вижу её глаза, в которых страх смешивается с облегчением, внутри всё оживает мгновенно.
Стою, привалившись к дверному косяку, и ухмыляюсь. Милаха смотрит на меня, вся трясётся от напряжения. Испугалась до смерти. И это меня цепляет сильнее всего.
Она срывается ко мне как торпеда, едва успеваю руки подставить. Обхватывает ногами, прижимается до боли, пальцами в шею вцепляется. Целует быстро, горячо, хаотично, будто боится, что сейчас исчезну.
Меня накрывает дико, желание вспыхивает до состояния оголённых нервов. Плотнее к себе её прижимаю, чувствую, как изгибы её тела ложатся идеально, словно созданы только для моих рук.
— Милаха, оказывается, опасность тебя возбуждает. Если бы я знал раньше… — нагло тяну, ухмыляясь прямо ей в губы.
Она резко отстраняется, смотрит в упор, и тихо, но с вызовом произносит:
— Заткнись, Суворов, и поцелуй меня.
Скалюсь шире, тут же целуя её глубоко, жадно, будто утолить хочу вечный голод. Она дрожит, судорожно вздыхает, и это сводит с ума ещё больше.
Делаю пару шагов, прижимая её к стене, сжимаю пальцами кожу до лёгкой боли, не отпуская от себя ни на секунду. Сердце бьётся в бешеном ритме, кровь горит, внутри всё стирается, остаётся лишь одно дикое, почти животное желание не отпускать её никогда.
Милаха чуть выгибается мне навстречу, отвечая на каждое моё движение. Сердце долбит в груди, кровь горит, и во всём этом хаосе остаётся только она маленькая, упрямая и такая чертовски моя.
— Остановиться я могу только сейчас, дальше клему сорвёт. Так что считай, что я тебе шанс на стоп даю, — хрипло произношу ей прямо в губы, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть в её затуманенные глаза.
Девчонка тяжело дышит, смотрит на меня, будто пытаясь что-то понять, а потом быстро кивает и снова притягивает меня ближе, впиваясь пальцами в плечи.
— Рамиль, просто не останавливайся, — шепчет хриплым голосом и это как фитиль поджечь.
Срываюсь снова, покрываю её шею поцелуями, ощущая, как она вся дрожит в моих руках. Прижимаюсь плотнее, чтобы чувствовать каждый её вздох.