Глава 8.
— Алечка, ты сегодня совсем не своя. Что случилось у моей красавицы?
Владимир притягивает меня ближе к себе, я прячу голову у него на груди. Даже заплакать хочется, только моя жалость никому не нужна. Даже этому мужчине, пускай он так ласково ко мне относится, но это только потому, что я удобна для него. Не показываю никаких отрицательных эмоций, всегда учтива, добра и мила. Покажи я хоть каплю своей боли, он бы посчитал меня сломанной игрушкой.
— Все хорошо, — веду пальцами по его груди, очерчивая каждую пуговицу рубашки, — Я только вас попросить хотела… Владимир Иванович, — поднимаю голову, — Вы предлагали меня забрать отсюда.
— Ты надумала, красота моя?
На его лице появляется улыбка, он уже предвкушает, как сможет иметь доступ к моей телу безгранично, в любое время дня и ночи. Потому что просто так такие одолжения не делаются. Я прекрасно это осознаю.
— Я даже не знаю, как вам сказать, Владимир Иванович. Отпустить меня не отпустят просто так.
Туплю взгляд, делая его совершенно глупым и наивным. Мужчинам такое нравится, потому что они чувствуют свою власть, своеволие и безграничное всемогущество. Мужчины не любят сильных и умных женщин, потому что глубоко внутри всегда с ними ведут конкурентную борьбу. Умная женщина — это опасная женщина. А глупая — удобная. И мне удобно быть глупой, местами наивной хохотушкой или ласковой кошечкой.
— Я переговорю с владельцем клуба, Аленька. Я умею договариваться.
— Нет, — горько усмехаюсь, качая головой, — Не с этим человеком. Правда, есть один выход, Владимир Иванович. У нас есть охранник, Борис, он однажды помог так одной девушке сбежать. Но знаете, это совсем не дешево.
Никакого Бориса в нашем клубе нет, и угрызения совести я не испытываю за то, что обманываю мужчину. Говорят, что на войне все средства хороши. У меня не так мало патронов, чтобы рисковать. Мне нужно бежать, как можно дальше. Только для начала найти сына и забрать. Внутри этого клуба я абсолютно беспомощна. У меня нет ничего. Но деньги могут помочь. Они всегда помогают. Деньги — это то, что может когда-то спасти твою жизнь или загубить.
— Сколько, Алечка? Я дам.
— Десять тысяч долларов.
Он присвистывает. Сумма немаленькая, но я понимаю, нет, я точно знаю, что они у него есть. Вопрос: насколько он хочет меня на самом деле? И стою ли я этих десяти тысяч баксов?
— Хорошо, моя дорогая, — гладит ладонью вдоль спины, — Ты мне покажешь этого Бориса пальчиком, а я с ним договорюсь, моя девочка.
Черт… Он не так прост, как кажется. И я прекрасно осознавала, что мне нужен не только план А, но и другие варианты. Опускаю руку на ширинку, веду вверх, чувствуя, как его орган каменеет в моей руке. Брезгливости я давно не чувствую, потому что отключаю эмоции. Да и через ткань брюк терпимо… Сносно.
— Владимир Иванович, если вас увидят с охранником, это может вызвать много вопросов. А вот если меня увидят, то вопросов не будет. Мы каждый день контактируем с охраной.
Я сжимаю руку, мужчина шипит, издавая рык. Ему нравится. А меня спасает мысль, что скоро я вырвусь подальше отсюда.
— Ладно-ладно, дорогая. Привезу тебе денюжку. Но ты будешь очень ласковой, да?
— Конечно, разве я когда-то с вами была не ласковой?
— Нет, что ты, моя радость. Не было такого.
На следующий день он привозит деньги, я танцую для него, показываю новую выученную связку. А потом он аккуратно передает мне стопку зеленых, перемотанных канцелярской резинкой.
Я прячу их в надежном тайнике, но прекрасно понимаю, что этот клуб… Это клоака зависти, ненависти и врагов. Глаза здесь есть у всех. Небольшую часть денег я оставлю в слишком очевидном месте, если начнут искать. А вот основную часть прячу так, что не найдет никто.
В туалете, между оконной рамой и выступом, на подобии подоконника, есть дыра. А внизу, чтобы не видно ее было, повесили картинку. Про эту дыру знаю только я, так как она здесь почти с самого начала. Туда деньги и кладу.
Закуриваю сигарету, сидя на крышке унитаза. Курю я редко, только когда сильно тревожно и страшно. Я понимаю, что у меня будет всего одна попытка для побега. Единственная. Если я провалю ее… Алексей не пощадит. В нем столько ненависти ко мне, что он если не убьет, то искалечит. В голове активно крутятся шестеренки, я прогнозирую все возможные варианты, любой исход событий.
Отвлекает меня от мыслей стук в дверь кабинки, сердце тут же подпрыгивает, я тушу сигарету и бросаю в унитаз, смывая.
— Чего тебе?
— Долго сидишь, — фыркает девушка, — Не одна же тут.
— Тебе мало кабинок? — складываю руки на груди. Остальные кабинки свободны. Она это делает специально.