— Сука! Тварь!
Рывок назад за плечо, и мое тело летит на бетон, прижатое мощным тяжелым мужским туловищем. Рвусь, выбиваюсь, кричу.
И получаю серию ударов по лицу. Довольно болезненных и отрезвляющих.
— Все могло быть иначе, — Артем залезает пальцами под трусы, — Обоюдно, Аля. Но ты ведь по-хорошему не умеешь, да? Сука! Красивая ахуенная сука! Был бы характер получше, уже давно бы тебя забрали отсюда, Аля.
— Нет, — пытаюсь выбраться и-под тела, — Нет… Хватит.
Чувствую, как его член в несколькоих милиметрах от моего входа в влагалие. И понимаю, что у меня есть только один вариант, чтобы попытаться спастись.
— Леша! — с нечеловеческим криком я выпускаю последние силы из себя, — леша! Помоги!
— Ты че, ебанутая?
Рука Артема зажимает мне рот.
И тогда я понимаю, что уже точно все. Правда, дверь распахивается, и Боров влетают в подвал.
Нет, он не злой и не разъяренный, он не в гневе. Он абсолютно спокоен, а на лице маска полного тотального отчуждения.
Но только я знаю, что это за состояние у него. Так было один раз несколько лет назад… Я знаю, что сейчас будет.
Сейчас будет много боли. Слишком много боли.
Глава 5.
Тошнота за секунду достигает пика, и меня рвет желчью прямо на бетонный пол. Отворачиваюсь в сторону, лишь бы не видеть то кровавое месиво, которое устроил Боров за моей спиной.
Колени дрожат, низ живота стягивает из-за жуткого страха, который опоясывает все тело. Я слышу хруст костей, стоны, мольбы о пощаде… И совершенно не слышу, чтобы Алексей что-то отвечал на все это.
Он просто методично уничтожает Артема, который уже перестает издавать звуки.
— Хватит… — из меня вырывается хриплый шепот, как последняя надежда на то, чтобы привести в чувства Борова. Тогда… Несколько лет назад я не смогла этого сделать, но может хотя бы сейчас он услышит?
— Леша, ты слышишь? Хватит!
Нахожу в себе силы, чтобы повернуться и поймать безжизненный взгляд Артема, меня вновь рвет на пол. Есть вещи, к которым ты никогда не сможешь привыкнуть.
Я поднимаюсь сначала на колени, в кровь раздирая их о поверхность, потом поднимаюсь кое-как на ноги и двигаюсь вперед, шатаясь из стороны в сторону.
Мои стопы останавливаются у лица Артема, вытягиваю руку вперед и перехватываю Борова за плечо, прекрасно понимая, что мне тоже может попасть…
— Отъебись!
Он с грубой силой отпихивает мою руку, но я упрямо ее возвращаю на место.
— Блядь! Алевтина, уйди. Я доведу дело до конца.
— До какого конца? — обнимаю себя обеими руками, чувствуя, как бедра обдает холодом, а интимная часть покрывается мурашками, — Он уже не дышит.
Боров раздраженно перестает истязать мужское тело, он отворачивается к стене, чувствуя, как ему не хватает разрядки, чтобы выпустить адреналин. Он много раз, серией коротких ударов, разбивает свои руки до крови о толщу стены.
И резко все заканчивается.
— Он вошел? — спустя время, в густой тишине, я слышу его вопрос. Тело содрогает дрожь, воспоминания грубой попытки проникнуть внутрь режут меня изнутри, — Я спрашиваю! Он вошел в тебя, Алевтина?
— Нет. Не успел.
Я слышу, как он выдыхает, очень медленно и протяжно. Отталкивается ладонями от стены и, не оборачиваясь, идет в сторону двери.
— И долго так будет продолжаться?
Мое терпение лопается. Я не понимаю, для чего так долго нахожусь в стенах этого клуба… Он и так наказал меня уже. Он и так уже выместил всю свою злость на мне. Неужели даже сейчас… Это не предел?
— До конца твоих дней, — грубо бросает в мою сторону, — Или до конца моих дней.
— Леша, — я спешу за ним, боясь, что он закроет дверь в подвал и оставит меня там, с этим трупом. Но он оставляет дверь открытой, размашистым шагом взбираясь по лестнице вверх, — Я умоляю тебя. Леша, остановись. Давай поговорим… Ну хватит мучить нас обоих. Тебе же самому плохо… Разве ты не видишь?
Он тормозит. Одним рывком спрыгивает со ступеней вниз, подлетая ко мне и хватая со всей силы за плечи.
— Ты думаешь, что до сих пор важна мне, Аля? Выбей эту хуйню из своей головы, — указательный палец тычет мне в висок, — Мне шлюха не важна. Так ясно?
— Ясно… Зачем тогда спас? Шлюх ведь трахают. И меня бы взяли. Может, несколько раз, Леша… Может, не один…
— Закрой рот, — он предупреждает, но я ловлю опасный огонь в его глазах. Он может отрицать, что ему до меня нет дела, он может делать вид, что меня не существует, но чувства между нами искрят.