Ирина: В 23 года я начала жить самостоятельной жизнью. Мы съехались с моим парнем. Родители были против, особенно папа. Я почти два года уговаривала их понять меня и осознать, что я уже взрослая девушка. В ответ я слышала только упреки и прогнозы на будущее: «Вот посмотришь, чем это закончится, поматросит и бросит», «раз ты такая взрослая, на нашу помощь можешь не рассчитывать», «вспомнишь наши слова», «мы тебя предупредили, делай что хочешь». Я не понимаю, как так произошло, но уже через месяц нашего совместного проживания с Кириллом его кто-то сглазил. Он стал грубым, наглым и просто унижал меня. Дело дошло до того, что он позволял себе меня толкать и швырять. Я, конечно, никому не рассказывала про это, даже самым близким подругам. Родителям подавно. Они и так при каждой встрече как-то ехидно спрашивали о том, как у нас дела, не жалею ли я о том, что переехала к Кириллу. Я представляю, что я услышала бы в ответ, знай они правду.
Марк: Вы можете на некоторое время представить своих родителей любящими, понимающими и заботливыми?
Ирина: Теоретически, да.
Марк: Я могу попросить вас очень кратко вот на этом листке написать письмо своим родителям?
Ирина: О чем писать?
Марк: О своих мыслях, чувствах или желаниях.
Текст письма Ирины:
«Дорогие мои родители. Я верю, что вы любите меня, и только сейчас я поняла, как вы были правы и что совместное проживание с Кириллом не самая лучшая затея. Я страдаю в отношениях с ним, но мне страшно признаться в этом вам, потому что, вернувшись домой, я продолжу страдать от ваших упреков за мое непослушание. Мне так нужны ваши любовь, поддержка и понимание. Ведь вы тоже были молодыми и совершали ошибки. С любовью, ваша дочь Ирина!»
Слава богу, отношения Ирины с родителями наладились. На удивление девушки, и отец, и мама поддержали ее, избегая упреков и колких фраз. Папа помог Ирине перевезти вещи обратно домой.
Экзистенциальная часть действительно немаловажна для будущей женщины. Если в детстве и подростковом возрасте девочка не обнаружит собственных смыслов и ценностей, ей будет очень сложно существовать в огромном мире. Такие женщины впадают в сильную зависимость от межличностных отношений. Когда внутри пустота, ее хочется заполнить чем-то очень приятным и как можно быстрее. Как правило, это отношения с мужчиной. Обнаружив в нем источник счастья, женщина на время почувствует себя прекрасно. Если вдруг отношения закончатся или в них начнутся недопонимания, ее охватит страх.
Женщинам, не познавшим своего смысла бытия, сложно быть в одиночестве. Они воспринимают его как форму страдания. Женщины, познавшие себя, состояние одиночества воспринимают как свободу.
Вспомните свое детство, вы наверняка сталкивались с ситуациями, когда родители пугали вас одиночеством и произносили: «Останешься одна», «кому ты такая нужна?», «с тобой никто не будет играть» и так далее.
«Мои родители привозили меня к детскому дому, где проживали дети-сироты, и показывали, как им плохо и одиноко, а все потому, что они не слушали своих родителей. Когда папа сказал это впервые, я описалась. Мне было 6 лет».
«Моя мама просила своих знакомых звонить на домашний телефон и представляться детской комнатой милиции. Чей-то очень строгий голос на другом конце трубки говорил о том, что за мной отправили милиционеров и чтобы я собирала вещи в тюрьму за плохое поведение. Я падала маме в ноги и умоляла не отвозить меня в тюрьму. Мне было 10 лет».
«Однажды мы с мамой пошли в магазин. Я, как обычный любопытный ребенок, бегала вокруг полок и все трогала руками. Мама делала мне замечания и после очередного сказала, чтобы я оставалась в магазине, а она уходит. После этих слов она спряталась за прилавок. Я подумала, что она действительно ушла, и у меня на фоне страха началось удушье. Вызвали «Скорую», и несколько дней я провела в больнице».
«Мама закрывалась в ванной и кричала оттуда, что покончит с собой и умрет. Что мы останемся с сестрой одни и всю жизни нас будут подстегивать, что мы сироты, и что только тогда мы поймем, как не ценили маму».
«За плохое поведение папа отводил моего брата в гараж и говорил, что повесит его. Я бежала за ними и умоляла не делать этого. Брат не издавал даже звука. Просто молча зажимал губки. Отца уже нет в живых. Брат даже на похороны не пришел. Меня не били, а только пугали, что отдадут в интернат к детям алкоголиков и зэков».