С подобной ситуацией сталкиваются миллионы женщин. Все они в один голос называют это ревностью. Это не так. Если рассмотреть физические ощущения, можно с уверенностью говорить, что это симпатоадреналовый криз. Другими словами, паническая атака. Сбивается дыхание, начинается головная боль, по всему телу проходит дрожь, холодеют конечности, может пересыхать в полости рта, повышается температура тела. Женщина начинается бесконтрольно суетиться, не может найти места. Могут подходить слезы и резко сменяться вспышкой агрессии. Организм женщины, как в детстве, столкнулся с экстремальной ситуацией. Только в прошлом девочка проживала приступ, боясь погибнуть без родителей, а теперь страх смерти наступает только от мысли, что мужчина нашел другую или может бросить и уйти.
Девочки, которых часто пугали, оставляя в опасности, не способны быть самостоятельными в организации собственного безопасного пространства. Остаться в одиночестве означает смерть. Стоит женщине осознать, что ее состояние не связанно с конкретным мужчиной, а несет в себе детско-родительскую травму, уже становится легче. Завтра появится новый возлюбленный, и ситуация повторится.
Подобное может происходить в моменты ссор с близкими подругами, друзьями, коллегами и родственниками.
Если вы узнаете себя, идите к хорошему психологу и проработайте это. Вам необходима внутренняя опора, которую вы так и не сформировали в детстве.
Кристина: Я очень хорошо помню, как мама говорила мне, что, если я буду плохо себя вести, они поменяют меня на другую, послушную девочку. Мне становилось так страшно, что я хватала маму за ногу и умоляла не делать этого. Проходило какое-то время, я забывалась, начинала баловаться, хотя, мне кажется, я вела себя как все дети, и мама вновь пугала меня. Я могла пробежать из комнаты на кухню, и мама тут же с замечаниями: «не бегай», «не шуми», «ты не на стадионе». Одни претензии.
Кристина не может выйти замуж. Отношения с мужчинами краткосрочны и заканчиваются достаточно болезненно.
Кристина: Я не могу понять, почему меня тянет к мужчинам, которым я безразлична. У меня было столько классных ухажеров. Достойные, умные, красавцы. Но мне было скучно с ними. Не было искры и химии. Стоит мне встретить мужчину, который не показывает сильной заинтересованности во мне, у меня сносит крышу. Я начинаю думать о нем, плакать, грустить, ждать звонка.
Кристина и подобные ей девушки даже не догадываются, что привычка любить в страданиях – это детские травмы. Какой бы ни была мама, девочка считывает ее, как источник любви. Любовь в свою очередь якорится в сознании малышки, как что-то недосягаемое и далекое. Любовь надо заслужить, она не дается просто так.
Девочки, воспитанные в подобных условиях, не верят в то, что их можно принимать такими, какие они есть. Если мужчина любит, принимая все грани женщины, это незнакомый и небезопасный сценарий для психики. Для нее более знакомы стратегии, где необходимо страдать, где мужчина демонстрирует отстраненность и безразличие.
Оксана: «Найди себе другую маму» – я слышала эту фразу по несколько раз в неделю. С мамой невозможно было говорить. Любая моя попытка что-то спросить воспринималась ею в штыки. Сейчас примерно то же самое. Я уже взрослая, а меня тычут носом и говорят, что я неблагодарная, что меня вырастили, что пожила бы я в другой семье, тогда все поняла бы.
Сейчас Оксана замужем. Ее муж запойный алкоголик. Может не пить несколько месяцев, а потом две недели не просыхает. Оксана пыталась рвать отношения, но поставить в них точку не получается.
Оксана: Мне страшно уйти в никуда. Вот если бы я встретила нормального мужчину, мне было бы проще развестись. Да и мужа жалко. Он вроде хороший человек, но только когда не пьет.
Замечаете сходство и причинно-следственные связи? С детства Оксану отправляли на поиски другой мамы, то есть другой значимой родительской фигуры. Естественно, что маленькая девочка даже представить себе не могла жизнь с другой тетей. Она была вынуждена встраиваться в систему, надиктованную мамой. Терпеть то, что есть, и надеяться на чудо, что мама наконец проявит любовь и примет ее.
Теперь муж, который после каждой пьянки клянется бросить пить. Да и сама Оксана не способна принять решение на расставание. Найти замену мужу для нее не представляется возможным так же, как в детстве в ситуации с поиском другой мамы.
Физическое наказание девочки
Когда мне было 6–7 лет, мы с родителями жили в Германии. Отец был военнослужащим. В доме, где мы проживали, нашими соседями была семья, состоящая из мамы, папы и дочери. Я специально не указываю имен. Тем более я не помню, как звали взрослых, а только девочку. Очень часто из их квартиры я слышал просто нечеловеческие крики девочки. Ее били. После этого отец отводил ее в подвал и закрывал там, «чтобы она подумала над своим поведением». Мы с соседом Вовкой, которому тоже было около 7 лет, с фонариком спускались к ней в подвал и пытались успокоить. На ее ногах всегда были синяки. Если мне не изменяет память, то кто-то из взрослых соседей передал эту информацию командиру полка, и подвальные наказания закончились. Как сейчас живет эта взрослая женщина, я не знаю, но надеюсь, что она счастлива.