Уже с раннего детства маленькая девочка должна формировать устойчивость границ собственного тела. Да, рядом могут быть самые любимые и близкие люди, но даже они не имеют права входить в интимное пространство девочки без спроса. Если родители будут пренебрегать данными правилами, для девочки это чревато самыми неприятными последствиями в будущем. Миллионы женщин с нарушенными границами оказываются в деструктивных и дисфункциональных отношениях. Их бьют, толкают, душат, замахиваются. Но они не уходят от таких мужчин. Причина? Проникновение в интимное пространство и причинение боли настолько естественный процесс, что для психики это уже не является экстремальным.
Как сказала одна из моих клиенток: «Такое чувство, что я не принадлежу себе, а мной управляют мой муж, мама и дети».
Ниже я приведу некоторые примеры того, как взрослые вторгаются в пространство девочки. Бесцеремонно и глупо. Опираясь на личный, не всегда конструктивный опыт.
Юлия: Я даже сейчас вспоминаю некоторые моменты из своего детства, и мне становится дурно. Каждый приезд моих бабушек к нам в гости – это была трагедия для меня. Бабушка Саша, мама моего отца, постоянно лезла целовать меня в губы. Я, конечно, отворачивалась, сжимала губы, отталкивала ее руками, но вмешивалась моя мама: «Как это так, это же бабушка, быстро поцелуй, или никаких игрушек». Конечно, мне приходилось подставлять щеку или сжатые губы. Вторая бабушка, Ира, делала то же самое, только еще любила схватить в самый неожиданный момент и тискать, вертеть, щекотать меня.
Казалось бы, что здесь такого, бабушки любят свою внучку и хотят проявить всю нежность и любовь. Только у внучки забыли спросить, хочет ли она этого. Как отреагирует психика девочки и какими будут последствия в будущем, можно только гадать. В ситуации с Юлей картина следующая.
Юлия: С Николаем мы встречаемся около шести лет. Несколько раз говорили о свадьбе, но дальше разговоров дело не идет. Коля говорит, что хоть завтра можем пойти и расписаться. Иногда мне кажется, что он больше хочет жениться, чем я. А мне комфортно жить одной и встречаться пару раз в неделю. Не знаю, с чем это связано, но мы несколько раз пытались съехаться и жить вместе. Меня хватило на три дня. Это был ад. Я себя просто не узнавала. Меня бесило все, что он делает. Куда кладет вещи, как пользуется посудой, как вывешивает полотенце на сушилку. Головой вроде понимаю, что перегибаю палку, но что делать с этим, не знаю. Как говорит Коля, я успеваю поругаться до того, как появится повод. Последнее время Коля начал говорить о детях. Что пора уже определяться и принимать решение. Я его люблю, но мне страшно, что у нас не получится быть счастливыми.
Уже с детских лет Юлия утратила понимание того, где есть общие границы, а где ее личные. Где начинается и заканчивается Я, а где другие люди. С ранних лет личное пространство Юлии было проходным двором. Естественно, это вызывало разный спектр чувств и эмоций. Была усвоена программа: «Близкие отношения опасны и неприятны». Сейчас уже взрослая женщина Юлия бессознательно проявляет агрессию, чтобы обозначить территорию своих границ и не подпустить близко. Она не распознает и не отличает свое личное пространство, от пространства Николая и их общих границ. Вместо того чтобы определить для себя грани дозволенного и запрещенного, Юлия действует наугад, перестраховываясь.
Ольга: У моей мамы была ужасная привычка. Она смачивала уголок носового платка своей слюной и протирала мне уголки рта, если они пачкались. Меня выворачивало наизнанку. Бабушка могла готовить салат, посолить его, потом попробовать, облизать ложку и перемешать салат. Я никогда не ела у бабушки приготовленную ею еду. Только сосиски и магазинные пельмени. Я пыталась объяснить маме, почему я психую, но меня никто не слышал. Сейчас мне 38, но я не могу, есть то, что готовят другие люди. Я накручиваю себя и представляю, как неаккуратно они могли это делать. Если я иду в кафе, я еще могу поесть. Мне кажется, что профессиональный повар не позволит себе облизывать ложки или еще чего-то там.
В процессе терапии мы выяснили, что данная особенность Ольги не является фобией, а всего лишь повышенной брезгливостью, которая служит формой психологической защиты. Ольга ограждает себя и свое личное пространство от вторжения других людей. Так проще и безопаснее для психики.