Милена – одна из тех девочек, что оказались и свидетелями, и участницами насильственного процесса в семье. Ее жизнь сложилась вполне предсказуемым образом для жертвы семейного насилия. Милена дважды была замужем.
Милена: С первым мужем у нас все было прекрасно до беременности. С момента знакомства, до беременности прошло около года. Уже на втором триместре я узнала совершенно другого мужчину. Не того, с кем я познакомилась. Его не смущал мой маленький животик, и он мог с легкостью ударить меня по лицу. Он бил не сильно. Мог взять меня за лицо рукой и мелкими шлепками бить меня по щеке или лбу. Странно, но я не чувствовала боли, примерно как в детстве, когда бил папа. Она была очень отдаленной. Когда я начинала плакать, он отпускал меня и давил морально. Что я свинья, которая поправилась. Что он полюбил меня худой, а сейчас я жру и пью за его деньги. Начал выдавать мне под расписку деньги. Я приносила ему чеки из магазина. Я работала до второго триместра, но из-за плохого самочувствия то на больничный уходила, то брала отпуск за свой счет. Сбежала я от него, когда дочке было 9 месяцев. Он пришел домой пьяный, начал кричать, что я шлюха и, пока он на работе, я изменяю ему с соседями и случайными встречными. Я, как могла, пыталась успокоить его. Он ударил меня ногой в живот и за волосы потащил в комнату, где спала Иришка. Начал говорить, что это не его дочь и что я нагуляла ее. Типа: «Давай проверим, моя дочь или нет». Начал что-то рассказывать про царя Соломона, который знает, как проверить, настоящая ты мама или нет. Нес какой-то бред. После чего отодвинул в сторону Иришкино одеяло и начал поднимать ее спящую за ногу. Конечно, я бросилась на него. Не помню, что происходило. Чувствовала сильные удары по голове. Когда пришла в себя, его не было дома. Не стала сразу собирать вещи, чтобы не усугубить ситуацию. Вдруг вернется домой. До утра он не появился. Утром убедившись, что он на работе, я собрала все необходимое для ребенка и себя. Забрала все документы и деньги, которые у меня были. Домой я пойти не могла, там отец, с которым я не общалась последние 5 лет. Пришлось снять гостиницу, а после переехать к знакомой. Муж просил меня вернуться. Просил простить его. Даже начал ходить к психотерапевту. Но я не вернулась. Вернее, в этот раз. Я уходила от него и до беременности, и вовремя, и вот сейчас третий раз. Или четвертый. Я уже не помню.
С детских лет Милена адаптировалась к насильственной среде. Она в какой-то степени стала для нее родной. Перед ее глазами регулярно разыгрывались трагические сцены, главными героями которых была она, мама и папа. Уже в раннем детстве Милена чувствовала себя живой только в моменты семейных ссор. Живой, значит, чувственной. Постоянный стресс, в котором она оказывалась, сделал свое дело.
Милена: Когда отец бил маму, все мое тело сжималось. От страха у меня немели руки и ноги. Начинал трястись подбородок. Было ощущение, что я холодная, как камень, но при этом на лбу выступал пот.
Вполне естественная реакция организма. В результате постоянного стресса у Мелены была утрачена связь с собственным телом. Телесная чувствительность притупляется. Таким образом психика защищается от болевых ощущений. Вспомните, что говорила Милена: «Не знаю, как это объяснить, но после того, как он ударил меня, мне стало легче». Этому есть вполне научное объяснение. Годами считалось, что дорсальная зона передней поясной коры головного мозга (dACC) активируется исключительно от физической боли. Но многочисленные исследования доказали, что, кроме физической боли, dACC активируется также при эмоциональном стрессе.
Вполне уместно сделать вывод, что для мозга боль, вызванная эмоциональным насилием, аналогична боли, сопровождающейся физическим насилием. Также не будем забывать о том, что в стрессовых ситуациях организм переполняют гормоны из группы эндогенных опиатов. Они, как самые настоящие наркотики, кроме своего обширного воздействия на организм, несут в себе очень сильный обезболивающий эффект. Именно по этой причине, когда отец ударил Милену по голове, она не почувствовала боли, которую она также не чувствовала в моменты физического насилия с супругом.
Милена находилась в постоянном эмоциональном напряжении. Сопереживая матери, она бессознательно выключала свое тело, чтобы оно не чувствовало боли, которую проживает мама. Так как эмоциональное напряжение было более частым и продолжительным, дорсальная зона передней поясной коры головного мозга раздражалась более активно, чем в моменты физического насилия. По этой причине даже после многочисленных побоев Милена не могла решиться уйти от мужа. Сюда же можно добавить и гормональную зависимость, которая формируется у женщины-жертвы в условиях стресса. Начинается стрессовая ситуация. В организм поступают адреналин, норадреналин, кортизол, пролактин и эндогенные опиаты типа бета-эндорфина. Чем чаще стресс, тем больше эндогенных опиатов-наркотиков. Часто женщины-жертвы бессознательно провоцируют насильника, с которым проживают, чтобы вновь «стрессануть» и получить свою дозу эндогенных опиатов. Если это не остановить вовремя, начнутся серьезные, в том числе необратимые, последствия как для психики, так и для здоровья женщины в целом.