Кожа тут же покрывается мурашками. Приходится втянуть в себя воздух, чтобы избавиться от чрезмерной реакции тела — наконец, нажимаю на четверку. Створки лифта начинают закрываться, защищая нас от пристальных взглядов двоих мужчин, которые, без сомнений, поняли, кто перед ними.
Пока мы поднимаемся на нужный этаж, стараюсь отгородиться от Дикого. Впиваюсь взглядом в металлическую стену, в котором вижу наше размытое отражение. Невольно засматриваюсь.
Дикий такой огромный, сильный. Ему ничего не стоит просто держать меня. Только мышцы на руках напряжены. Я же по сравнению с ним просто крошка. Хорошо хоть, простыня придает объема моему телу.
Уголки губ сами ползут вверх.
А мы бы были кривой парой… Парой?! О чем, черт побери, я думаю? Он обращается со мной, как с куклой, которая нужна только для секса. Слезы снова наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю прошлую ночь. Я мечтала, чтобы мой первый раз был другим… нежным, красивым, наполненным любовью, а не болью, разрывающей все тело. Горестный всхлип подкатывает к горлу. Пытаюсь его проглотить, но плохо получается. Хорошо, что он тонет в звяканье лифта и шуршании раздвигающихся створок.
Дикий тут же напрягается, непонятно по какой причине, но ничего не говорит. Просто выносит меня из лифта и размашистой походкой направляется в ближайший магазин.
Не успеваю рассмотреть вывеску, зато сразу же чувствую сладкий запах парфюма, стоит нам оказаться внутри.
— Виктор Юрьевич, не ожидала, что сегодня вас увидеть, — до меня доносится елейный голосок, который смешивается со стуком шпилек.
Но я быстро о ней забываю, потому что взглядом цепляюсь за… кружево. Море кружева. Сердце начинает биться быстрее.
— Подбери что-нибудь для девушки, — Дикий не останавливается, уверенно пересекает магазин, будто хорошо знает, куда идти. А почему “будто”? — А еще одежду с обувью, — доходит до примерочных.
— Могу я взглянуть на нее? — семенит за нами девушка.
Оглядываюсь через плечо Дикого, сразу же вижу ее — блондинка, с волосами, затянутыми в высокий хвост, и красными губами. Она ловит мой взгляд и кривится, на ее лице считывается брезгливость.
— Зачем? — Дикий застывает и блондинка чуть не врезается в его спину.
— А… эм… — тушуется. — Размер узнать, — сводит брови к переносице.
— Я тебе и так скажу, — Дикий заносит меня в широкую, светлую примерочную с ковром на полу, серым диваном, огромным зеркалом и вешалкой для одежды. — Эска, чашечка — двойка, размер ноги… — наклоняется в сторону, чтобы посмотреть на мои стопы. — Тридцать шесть, — переводит взгляд на мое лицо. — Правильно? — щурится.
Медленно киваю.
— Все понятно? — Дикий ставит меня на ноги, но от себя не отпускает.
Убираю руки с его шеи, перехватываю узел на простыне, страшась, что он развяжется.
— Лимит? — спрашивает девушка профессионально, но шокированные нотки все равно проскальзывают в ее голосе.
— Его нет, — хмыкает Дикий, прежде чем завесить шторку.
Стук удаляющихся каблуков тонет в моем сердцебиении. Не понимаю, что происходит. Такое чувство, что я сплю и никак не могу проснуться.
Дикий же чувствует себя полностью комфортно. Придерживая меня за талию, подводит к дивану. Садится на него, расставив ноги. Тянет меня на себя.
В этот момент, разум будто возвращается ко мне. Резко выкручиваюсь из хватки Дикого. Начинаю отступать. Глаз от мужчины не отвожу. Он тоже смотрит на меня. Пристально. Цепко. Следит за каждым моим движением.
— Настя, не буди во мне зверя! — рычит
— Я не боюсь хомячков, — вырывается из меня быстрее, чем успеваю себя остановить.
Дикий застывает. Кажется, даже не дышит.
— Что ты сказала? — его глаза опасно сужаются. — Я тебе сейчас покажу “хомячка”, — резко встает.
Глава 9
Черт!
Оглядываюсь на шторку, и это становится моей фатальной ошибкой. Дикий в один большой шаг преодолевает разделяющее нас расстояние, хватает меня за талию, разворачивает и раскладывает на диване. Нависает надо мной, упираясь одной ногой между мной и мягкой спинкой, а руками в подлокотник.
— Хомячок, значит? — приподнимает бровь.
— Я не специально, — пищу, вот говорила мама, что мой язык до добра не доведет.
— Еще бы ты специально это сделала, — хмыкает, искры веселья сверкают в него в глазах, хотя лицо остается серьезным. — Но за свои слова нужно отвечать, девочка, — уголок губ ползет вверх.