— Не прикасайтесь ко мне, — шиплю, достигая предыдущего края.
Остается лишь каким-то чудом изловчиться, чтобы развернуться, спрыгнуть с кровати и побежать к выходу.
Но Дикий, видимо, ловит мой взгляд, направленный на дверь. Потому что вмиг его лицо меняется становится жестким, опасным. Мужчина сужает брови к переносице, поджимает губы. Его плечи напрягаются, взгляд превращается в звериный… дикий.
— Девочка, запомни, — цедит он сквозь стиснутые челюсти и вплотную подходит к кровати. Внутренности ухают вниз. — Теперь ты принадлежишь мне! И я буду смотреть на тебя, прикасаться к тебе… трахать сколько захочу и как захочу. Ничто не сможет меня остановить. Поняла меня?
Глаза распахиваются. Не могу поверить в услышанное. Слова просто не укладываются в голове. Поэтому молчу. Не хочу этому козлу доставлять еще больше удовольствия.
— Поняла?! — рявкает.
Вздрагиваю, но молчу. Стискиваю губы. Не собираюсь этому козлу доставлять еще больше удовольствия.
Напряжение повисает в комнате. Его можно на части рвать, как ночью делал со мной Дикий. Воздух становится настолько тяжелым, что оседает в легких. Дыхание прерывается. Мышцы словно сталью наливаются.
Знаю, что делаю только хуже. Своим молчанием провоцирую зверя, но ничего поделать с собой не могу. Потакать его прихотям — значит отдать себя в рабство. А я не собираюсь становиться игрушкой, которой он попользуется и выбросит!
Видимо, Дикий считывает мой воинственный настрой, потому что в его глазах загорается опасный огонек.
— Ну что ж, считай, что ты сама виновата, — бросается на меня.
Глава 7
Слетаю с кровати так проворно, быстро, что сама удивляюсь. Простыня слетает с тела, но остается зажатой в негнущихся пальцах. Оборачиваю холодную ткань вокруг себя. Бегу в сторону двери.
Только бы успеть… Только бы успеть…
Мне кажется, что я двигаюсь с невероятной скоростью, поэтому взвизгиваю, когда чувствую, как стальные тиски смыкаются вокруг моей талии. Грубые пальцы до боли впиваются в кожу и точно оставят следы.
— Отпусти меня. Пусти… пусти, — брыкаюсь, впиваюсь ногтями в руки Дикого. Царапаю, что есть силы… скорее всего, до крови. Но мужчине все нипочем. Он даже не шипит, не говоря уже о том, чтобы ослабить хватку. Дикий просто позволяет мне измываться над его руками, вместо того, чтобы сжалиться.
Но, видимо, в какой-то момент ему надоедает, потому мужчина поднимает меня в воздух. Ноги отрываются от пола, я лишаюсь последней опоры, которая у меня только осталась.
— Успокойся, — рычит мне на ухо Дикий, чем взбешивает еще больше.
— Пусти! — запрокидываю голову, пытаясь ударить побольнее — желательно, в нос.
Мимо! Черт!
Повторяю попытку, но снова промахиваюсь, зато зарабатываю злобный рык. Дикий резко ставит меня на ноги, впечатывает в стену, наваливается своим телом.
Распахиваю глаза.
Нет! Только не это!
— Не смей! — замахиваюсь ногой, бью, попадаю, скорее всего, по голени. Но “машина” за моей спиной даже не дергается. — Да, отпусти уже меня! — злюсь еще больше.
Ярость клокочет в груди. Красная пелена застилает взор. Все, о чем могу думать — нельзя позволить этому зверю измываться надо мной. Нельзя!
Дышу шумно, рвано. Судорожно соображаю, но в голову не приходит ничего путного, кроме как оттолкнуться от стены Вот только вместо того, чтобы отодвинуть Дикого, прижимаюсь к нему еще сильнее.
Застываю, чувствуя, его твердый член на своей пояснице “во всей огромной мощи”. Дыхание перехватывает. По телу проносится дрожь. Воспоминания о вчерашней ночи проносятся перед глазами. Этого не может случиться снова, не может. Слезы вырываются наружу, скатываются по щекам. Рыдания подкатывают к горлу, забирая возможность дышать.
Какая же я дура, сама спровоцировала этого ублюдка! Зачем нужно было убегать? Зверь же в любом случае побежит за своей добычей, загонит ее в угол, а потом будет забавляться, забавляться, забавляться...
Нужно было помнить эту прописную истину, а я…
Тихо всхлипываю.
— Успокоилась? — хрипит Дикий, его горячее дыхание обдает ухо.
Колючие мурашки проносятся по телу. Горло сжимается, приходится тяжело сглотнуть, прежде чем просипеть:
— Пустите меня, — прикрываю глаза, — пожалуйста.
Глубоко вдыхаю, чувствуя свежий с горькими нотками аромат мужского шампуня.
Каждая мышца в моем теле напряжена, не могу толком пошевелиться. Все внутри стягивается в тугой узел. Паника зарождается в груди, заставляя сердце биться чаще, а кончики пальцев покалывать.