Ад тотчас зашевелился.
Поднял голову, смаргивая сон, но наткнувшись взглядом на меня, вздрогнул. Отшатнулся, будто получил пощечину. И в том же молчании встал, собираясь уйти.
— Опять бежишь? — бросила в спину.
Ад замер, держась за ручку двери.
— Не хочу докучать.
— Кому? Я всё время сплю. — продолжила, как же в чём не бывало.
— Я же понимаю, что тебе меня видеть… — Адаков не поворачивался — так и говорил с дверью, — ну что ты не рада.
— Опять за меня решаешь? — устало пробурчала я, удобнее ложась на койке. — Не надоело? — не наезжала, но мягко требовала остановиться. — Сам подумал! Сам решил! Сам сделал! Очень самостоятельно, по-взрослому и эгоистично!
Андрей покосился через плечо здоровой частью лица.
Глянул на меня мрачно, чуть озадаченно.
— Ты никогда не думал, что одинок как раз потому, что никому не позволяешь быть рядом? — совершенно не собиралась играть в психолога, но достучаться до разума Адакова — очень хотела. Или хотя бы дать почву для размышления на досуге.
— Может, потому что все, рано или поздно уходят: предают, бросают, умирают. — наконец подал голос Ад.
— Но это жизнь, Андрей. А ты усложняешь и обостряешь и без того самые болезненные моменты. Нельзя избежать смерти! Невозможно познать душу другого! Чертовски сложно предвидеть предательство и совершенно невозможно жить не живя, а только опасаясь, оглядываясь и подозревая. Я, может, и не умная, Ад. Может, не доросла до тебя, но искренне была готова стать достойной и искренне желала любить! Прости, что не получилось. Прости, что разочаровала. Прости, что мой отец был таким и зародил в тебе ненависть ко мне. Прости, что дружила с Энджи и оставила её тогда в клубе. Прости, что когда-то отвергла. Прости, что случилась в твоей…
— Прекрати! — пророкотал тихий, но такой вкрадчивый голос Адакова. — Знаешь ведь, что я виноват! Я кретин! На хрена на себя тянуть одеяло и извиняться? Или добить меня хочешь? — не то рыкнул, не то гневно оскалился.
— Вот видишь, — устало брякнула я, — ты даже выслушать не может. Думаешь, что я в спину нож хочу воткнуть! Но это не так, Ад. Я всего лишь хочу сказать, что понимаю и не держу зла. Не ёрничаю! Не играю! Я хочу быть в твоей жизни! Я хочу, чтобы мы были твоей жизнью. — наконец добавила в мысль сына.
— Хорошо, — кивнул Адаков, и вместо дальнейшего разговора ушёл.
На меня опять накатило опустошением.
Я зябко укуталась одеялом по самый нос, глотая непрошенные слёзы.
Не побегу!
Глава 46
Бориска
— Не понимаю я Ада, — искренне недоумевала наедине с Кристиной чуть позже.
— Да он такой, — с грустью кивала Крис. — Мы знакомы больше десяти лет, но Андрей до сих пор для меня загадка. С ним трудно, а без… — значимо умолкла, опустив взгляд, — да и сама знаешь, — тяжко вздохнула.
— Тогда зачем приходит? — зло пожевала губу я. — Душу только травит!
— Так потому и приходит, молчит, что сказать не может. И хочется и колется. Вроде понимает, что нужно уйти, а не может, вот и мается, — пожала плечами Кристина.
— Я вроде сказала ему, — тихо призналась, — что не держу зла и готова…
— Правда? — искренне подивилась Кристина. — И он не сбежал?
— Сбежал. — раздосадованно кивнула я.
— Но не от тебя, — заверила Кристина. — Если и сбежал, так только из палаты. Он здесь, у вашего сына.
Я аж от подушки оторвалась.
— Здесь? — села, скомкав край одеяла в кулаках.
— Конечно! А куда ему деться? Не дури, Бориска, ему далеко от тебя не убежать — не сможет! Да какое там? — улыбнулась своим мыслям, — он как преданный пёс все эти дни, что ты была на грани жизни и смерти возле тебя сидел.
— Правда? — мы впервые с ней говорили на эту тему. Я стеснялась спрашивать, не хотела бередить ее равны, прекрасно понимая, что отпустить такого мужчину, как Адаков, очень сложно. Так что Крис искренне вызывала уважение. И благодарна я ей была по гроб жизни. Она мне последнее время подругу заменила.
— Мне кажется он уже сделал свой выбор, но пока боится, — брякнула Крис, присев на стул.
— Боится чего?
— Что ты его увидишь таким изуродованным.
— Неужели настолько дурак? — опешила я, а сердце вновь загрохотало в ритме волнительной надежды.
— Не только лицом, но и душой. Ад не из тех, кто оголяется чувствами. Он не из тех, кто растекается лужей.
— Тогда что мне делать? — вздохнула я опустошенно.
— Дай ему время. Ты сильная! Терпи, дожмешь.