- Матвей Александрович, мы приехали, - ее голос вырвал меня из фантазий.
Она смотрела на меня, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. В тесном салоне автомобиля напряжение достигло пика. Если бы я сейчас протянул руку и коснулся ее колена, она бы не оттолкнула. Я знал это, но я сдержался.
Вечера были еще хуже. Мы были вдвоем в одной квартире. Я слышал, как она ходит в душ.
Слышал шум воды. Мое воображение, черт бы его побрал, рисовало картинки в формате 8К: как вода стекает по ее коже, как она намыливает губку...
Я уходил в кабинет, наливал виски и пытался работать. Но цифры в отчетах не складывались.
А ночи... Ночи превратились в ад.
Лежа в своей огромной кровати, я думал о том, что она лежит через стенку.
Я закрывал глаза и видел ее. Не скромную студентку, а податливую, страстную, отвечающую на
мои поцелуи девушку.
Я представлял, как вхожу в ее комнату. Как срываю с нее одежду. Как ее стоны заполняют тишину этой квартиры. Я прокручивал в голове самые грязные, самые откровенные сценарии, от которых у меня перехватывало дыхание. Я хотел стереть эту ее напускную дерзость поцелуями.
Утро встречало меня безжалостной реальностью.
Мое тело предавало меня, реагируя на ночные фантазии вполне однозначно. Каменная
эрекция пульсировала, требуя разрядки, требуя ее.
Я лежал, глядя в потолок, и проклинал все на свете.
- Твою мать, - хрипел я в тишину спальни. - я превратился в озабоченного подростка.
Приходилось идти в ледяной душ. Стоять под струями воды, сжимая зубы, пока тело не остынет, а мозг не вернет хоть каплю контроля. Но стоило мне выйти на кухню и увидеть ее сонную, с чашкой кофе, в коротких домашних шортах, как весь эффект холодного душа исчезал за секунду.
Я понимал одно: моя выдержка не железная. И скоро, очень скоро, этот предохранитель сорвет
к чертям.
Октябрь за окном напоминал старую черно-белую пленку. Дождь хлестал по стеклам
аудитории, но мне было жарко. Внутри меня плавился реактор.
Лера сидела на втором ряду. На ней была закрытая водолазка, глухая, под самое горло.
Казалось бы, самый асексуальный предмет гардероба. Но то, как тонкая ткань обрисовывала ее грудь, когда она делала вдох... то, как она, задумавшись, накручивала локон на палец... Это сводило меня с ума
Я стоял у доски, рассказывал о международных арбитражных судах, а сам думал о том, как
сильно я хочу прижаться губами к ее шее.
Последние дни жизни под одной крышей стали изощренной пыткой. Я балансировал на грани
Мой самоконтроль, которым я так гордился, трещал по швам.
- Итак, - я оборвал лекцию на полуслове, чувствуя, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то
просто взорвусь. - Разберем практический кейс. Работаем в группах.
Пока студенты шумели, я изобразил бурную деятельность по поиску материалов.
- Черт, - бросил я, глядя на пустой стол. - Забыл методички на кафедре.
Я поднял глаза, Лера смотрела на меня. В ее взгляде читалось удивление, смешанное с настороженностью. Она чувствовала мое состояние. Между нами за столько дней уже образовалась связь
- Дмитриенко, - мой голос прозвучал ниже, чем обычно. - Помогите мне.
Мы шли по коридору рядом. Я слышал ее дыхание, слышал стук ее шагов. Я старался не
смотреть на то, как ее бедра покачиваются при ходьбе, но получалось паршиво
Кафедра была пуста. Секретаря не было, только гудел старый холодильник в углу.
- Они должны быть на верхней полке, - бросил я, проходя вглубь узкого прохода между
стеллажами.
Лера пошла следом
· Вот эти? - она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до папки.
· Осторожнее, они тяжелые...
Договорить я не успел. Лера охнула, потеряла равновесие и полетела назад.
Прямо на меня.
Я среагировал на рефлексах. Схватил ее за талию, прижимая к себе, чтобы она не ударилась затылком о соседний шкаф. По инерции нас обоих отшатнуло, и я впечатался спиной в стеллаж, а Лера всем телом вжалась в меня. Мои руки сжали ее талию мертвой хваткой
Повисла тишина. Только наше дыхание - сбитое, громкое.
Е бедра прижались к моему паху, и моя эрекция, с которой я боролся все утро, мгновенно
дала о себе знать, упираясь в нее твердым камнем.
Лера замерла.
Мы стояли так секунду, две, три. Этот контакт сжигал меня заживо.
· Твою мать... - простонал я сквозь зубы, зажмурившись на миг. - Как же это тяжело...
· Что? - прошептала она.
· Сдерживаться, это блять невыносимо.