Торт «Красный бархат»
- О да... - прошептала я.
Торт был начат. Видимо, мама Матвея привезла гостинец.
Мне было лень блать тарелку. Я взяла большой нож, отрезала себе внушительный, неприлично большой кусок, подхватила его салфеткой и, не закрывая дверцу холодильника, жадно откусила.
Нежный бисквит таял во рту. Я прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя себя самой
счастливой преступницей в мире.
· M-M-M...
· Приятного аппетита, - раздался спокойный, бархатистый женский голос откуда-то из темноты.
Я подавилась.
Кусок бисквита встал поперек горла. Я резко открыла глаза, закашлялась, чудом удержала торт
в руке и развернулась на сто восемьдесят градусов.
В дверях кухни стояла женщина. Элегантная, с идеальной укладкой, в очках в тонкой оправе,
держа в руках книгу.
Она смотрела на меня. Я смотрела на нее.
Картина маслом: стажерка в лосинах и футболке босса, с перемазанным кремом ртом и куском
торта в руке, пойманная на месте преступления.
- Кхе-кхе... - я наконец проглотила злосчастный кусок, чувствуя, как лицо и шею заливает густой
краской стыда. - Д-добрый вечер.
Женщина медленно сняла очки. Ее карие глаза, точь-в-точь как у Матвея, только мудрее и мягче, смотрели на меня с вежливым интересом.
· Добрый вечер, милая. Я Елена Павловна, мама Матвея. А вы... - ее взгляд скользнул по безразмерной серой футболке, которая явно была мне велика размера на три, - ...судя по гардеробу, чувствуете себя здесь как дома.
· Я... я Лера. Ассистент Матвея Александровича. Стажер.
· Стажер, - повторила она, пробуя слово на вкус. - Интересно. У Матвея в офисе ввели новый
дресс-код?
Я поняла, что врать бесполезно.
- Простите, - я опустила глаза, пряча надкушенный торт за спину, как нашкодивший ребенок. - У меня... сложная жизненная ситуация. Матвей Александрович разрешил мне пожить в гостевой комнате, временно. А футболка... я просто свою постирала. И... простите за торт.
Ложь про стирку звучала жалко, но Елена Павловна вдруг рассмеялась. Смех у нее был
легким.
- Не бойтесь, Лера. Я не прокурор, хоть и вырастила адвоката. Расслабьтесь. И торт, кстати,
привезла я. Нравится?
· Очень, - честно пискнула я.
· Тогда садитесь за стол. Негоже есть стоя, в дверях холодильника. Давайте пить чай. Я ждала
Матвея, но зачиталась
Через десять минут мы сидели за барной стойкой. Я все еще чувствовала себя неловко, но
Елена Павловна вела себя так, словно мы были старыми знакомыми.
Значит, третий курс? - уточнила она, разливая чай.
· Да. Юрфак.
· И как вам мой сын? Тиран?
· Требовательный, - дипломатично ответила я. - Но... он учит думать.
Елена Павловна внимательно посмотрела на меня поверх чашки.
Знаете, Лера, Матвей сложный человек. Он привык все контролировать, держать всех на расстоянии вытянутой руки. И тот факт, что он пустил кого-то в свое личное пространство о многом говорит.
- Он просто помогает мне, - быстро вставила я, боясь, что она нафантазирует лишнего, хотя
фантазировать было о чем. - Я попала в трудную ситуацию с отцом, и..
- Я не прошу отчета, милая, - мягко перебила она. - Я просто вижу, что в этой квартире впервые
за долгое время пахнет жизнью. А не только дорогой кожей и одиночеством.
Звук открываемой входной двери заставил нас обеих обернуться.
- Мам? - голос Матвея из коридора звучал удивленно и сразу напряженно. - Я увидел твою
машину внизу. Ты почему не уехала?
Он вошел на кухню, на ходу стягивая пиджак и ослабляя узел галстука. Уставший, мрачный, с
тенями под глазами.
Но когда он увидел нас, он застыл.
Его взгляд метнулся к маме, потом ко мне.
Он увидел свою серую футболку на моем теле. Я заметила, как дернулся его кадык, как потемнели глаза, превращаясь в два черных омута. На секунду маска слетела, и я увидела чистое, неприкрытое желание собственника, смешанное с воспоминаниями о том, что было на кафедре.
Но он тут же взял себя в руки.
· Добрый вечер, - сухо произнес он. - Я, кажется, прервал девичник?
· Привет, дорогой, - Елена Павловна встала и поцеловала сына в щеку. - Ты поздно. Мы с Лерой
решили выпить чаю. Она рассказала мне, что временно живет у тебя.
Матвей бросил на меня быстрый взгляд.
· Да. У Леры... форс-мажор.
· Понимаю,
· кивнула мама, и в ее голосе прозвучали нотки, от которых у меня снова
загорелись уши. - Что ж, я пойду. Поздно уже. Не буду вам мешать... отдыхать после тяжелой недели.