Его благородство сейчас было совсем некстати, но именно оно окончательно убедило меня.
Я накрыла его руку своей и сама потянула за конец пояса. Узел развязался. Халат
распахнулся.
Взгляд Матвея упал на черное кружево. Я услышала, как он резко втянул воздух. Его зрачки
расширились, поглощая радужку.
- Господи….. - выдохнул он хрипло. - Кажется, инструкция мне не понадобится.
Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Не так, как на кухне или в университете. В этом поцелуе не было спешки, была только тягучая, обволакивающая нежность, от которой у меня подогнулись колени.
- Идем, - прошептал он в мои губы и, подхватив меня на руки, понес в спальню.
Он опустил меня на прохладные простыни огромной кровати, но не отошел ни на шаг, нависая
сверху. В полумраке спальни его глаза казались абсолютно черными.
· Ты дрожишь, - заметил он, проводя костяшками пальцев по моей скуле.
· Я боюсь, - честно призналась я. - Немного.
· Не бойся, - он склонился ниже, касаясь губами мочки моего уха. - Я не сделаю тебе больно.
Вернее... я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Обещаю
Он начал целовать мою шею, и по телу пробежала волна электричества. Его руки начали свое путешествие. Медленно, изучая каждый сантиметр. Он гладил мои плечи, спускался к талии, очерчивал бедра. Его прикосновения были уверенными, хозяйскими, но невероятно осторожными, словно он касался хрупкого фарфора.
Ты невероятная, - шептал он, покрывая поцелуями мою ключицу. - Такая нежная... Такая
отзывчивая.
Он избавился от своей одежды, оставшись только в боксерах, а затем вернулся ко мне,
избавляя от остатков кружева.
Когда я осталась абсолютно обнаженной перед ним, мне захотелось прикрыться, спрятаться.
Но Матвей перехватил мои руки, переплел свои пальцы с моими и прижал их к подушке над моей головой.
Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, скользя взглядом по груди, животу, ногам.
- Не прячься, - хрипло попросил он. - Дай мне насмотреться. Ты совершенна, Лера.
Его губы накрыли мою грудь, и я выгнулась дугой, судорожно вздохнув. Ощущения были новыми, острыми, ошеломляющими. Его язык дразнил, его губы втягивали кожу, а свободная рука скользнула вниз, между моих бедер
Я инстинктивно сжала ноги.
- Тише, маленькая, тише, - успокаивал он, целуя мой живот. - Расслабься. Доверься мне.
Он развел мои колени, устраиваясь между ними. Его пальцы коснулись самой чувствительной
точки, и я вскрикнула.
Матвей не спешил. Он ласкал меня долго, мучительно сладко, доводя до состояния, когда реальность перестала существовать, остался только он, его запах, его руки и этот жар, разливающийся внизу живота.
- Матвей... пожалуйста... - взмолилась я, сама не зная, о чем прошу. Мне нужно было больше.
Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо было напряженным, на лбу выступила
испарина. Я видела, каких усилий ему стоит сдерживать себя.
- Смотри на меня, - приказал он.
Я открыла затуманенные глаза.
Он медленно вошел в меня
Боль была резкой, но короткой. Я ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Матвей тут же замер.
Он не двигался, давая мне привыкнуть, пережидая этот момент. Он целовал мое лицо, слизывал выступившие слезинки, шептал какие-то нежности.
- Все, все... Прошло? - спросил он, глядя мне в глаза с тревогой.
Я кивнула, чувствуя, как боль отступает, уступая место чувству наполненности.
· Да.
· Ты моя, - прорычал он. - Теперь ты только моя.
Он начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, прислушиваясь к каждому моему
вздоху. Но постепенно ритм нарастал. Жар захлестнул нас обоих.
Это было похоже на шторм. Я не знала, что мое тело способно на такое. Я не знала, что могу издавать такие звуки. Я плавилась под ним, подстраиваясь под его движения, отвечая на каждый
ТоЛЧоК
Матвей потерял остатки своего хваленого самоконтроля. Он двигался мощно, глубоко, вбивая
меня в матрас, присваивая, метя территорию.
Мир взорвался тысячей искр. Я закричала, выгибаясь в его руках, когда удовольствие накрыло
меня с головой, лишая возможности дышать.
Через секунду Матвей содрогнулся, с рыком изливаясь в меня, и тяжело рухнул сверху.
Мы лежали так долго, слушая, как постепенно успокаивается дыхание и шум дождя за окном
снова становится различимым.
Матвей приподнялся на локтях, убрал мокрую прядь волос с моего лба и посмотрел на меня с