· Ассистентом? - удивился проректор.
· Именно. Она живет в служебной квартире, предоставленной фирмой, и выполняет поручения, связанные с работой. Если студенты видят нас вместе вне университета, значит это рабочие
· А слухи о... романтической связи?
· Слухи распространяют те, кто завидует ее успехам, - жестко отрезал Матвей. - Валерия талантливый будущий юрист. У вас есть претензии к ее успеваемости? К моим методам преподавания?
Проректор замялся. Матвей был звездой факультета, его отец спонсировал кафедру. Терять
такого кадра из-за сплетен никто не хотел.
- Нет, претензий нет. Но... прошу вас. Будьте осторожнее. Не афишируйте... столь тесное
сотрудничество
- Я вас услышал.
Когда мы вышли в коридор, я выдохнула так громко, что Матвей усмехнулся.
· Ты гений, - шепнула я. - «Служебная квартира»?
· Юридически не подкопаешься, - подмигнул он. - Но в стенах универа - дистанция, Лера.
Никаких поцелуев. Я обещал.
На семинаре он вел себя профессионально.
- Итак, коллеги, - обьявил он. - Сессия близко. Как я и обещал в сентябре, экзамен состоит из
двух частей: тест и защита практического кейса. Сегодня я раздам вам задания.
Он прошел по рядам, раздавая папки.
- Иванов - арбитраж в Стокгольме. Петрова - морское право, арест судна.
Он подошел к моему столу.
- Дмитриенко, - он положил тонкую папку передо мной. - Вам достается дело о реституции культурных ценностей. Спор между музеем и наследниками. Кейс сложный. Надеюсь, справитесь без помощи….. «научного руководителя»?
Его глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным.
- Я справлюсь, Матвей Александрович, - твердо ответила я.
После пары ко мне подошла Катя.
· Слушай, а где на самом деле Кирилл? - спросила она шепотом, оглядываясь по сторонам.
· Матвей вчера, когда мы ехали домой, рассказал мне, что устроил им с Максом "мужской разговор" на парковке. Он дал им жесткий дедлайн - три дня, чтобы придумать легенду и слить эту свадьбу. Кирилл сегодня должен был лечь в частную клинику на обследование, чтобы создать алиби для переноса даты, а потом и отмены.
День прошел спокойно, если не считать косых взглядов и шепотков за спиной. Но защита
Матвея у ректората дала мне уверенность, что нас не тронут.
Вечером я была дома одна. Матвей позвонил и сказал, что задержится, ему нужно закрыть
дела перед праздниками и подготовить документы для Максима.
· Я люблю тебя, - сказал он в трубку. - Жди. Купи вина, отметим начало конца твоих проблем.
· Жду.
Звук ключа в замке раздался около полуночи. Я вздрогнула, отставила бокал с недопитым вином и вышла в прихожую. Демон, предатель, уже терся о ноги хозяина, выпрашивая порцию ласки
Матвей выглядел так, словно разгружал вагоны, а не подписывал бумаги. Галстук исчез, верхняя пуговица рубашки оторвана, волосы взьерошены. Но в глазах горел тот самый огонь победителя, который я видела в суде.
- Ну как? - тихо спросила я, боясь спугнуть момент.
Он молча подошел ко мне, обхватил лицо ладонями и поцеловал. Глубоко, с облегчением,
словно пил воду после долгой засухи. От него пахло виски и холодной улицей.
· Все, - выдохнул он мне в губы. - Подписано.
· Максим?
· Максим теперь генеральный директор с правом решающего голоса. Твой отец... скажем так,
согласился уйти на почетную пенсию и стать председателем совета директоров.
· Он подписал? Добровольно? - я не верила своим ушам.
· У него не было выбора, Лера. Когда мы с Максом выложили перед ним папку с компроматом, он сначала побагровел, потом побледнел. Пытался кричать, угрожать... Но против фактов не попрешь. Либо тюрьма и конфискация, либо пенсия и сохранение лица. Он выбрал второе.
Я прижалась лбом к его груди. Груз, давивший на плечи последние месяцы, исчез. Свадьбы не
будет. Слияния не будет. Я свободна.
· А Кирилл?
· Кирилл сегодня утром «экстренно вылетел» в Израиль на лечение, - усмехнулся Матвей.
Официальная версия - обострение старой спортивной травмы.
Он подхватил меня на руки, и я инстинктивно обхватила его ногами за талию.
· Ты мой герой, Миронов, - прошептала я.
· Я просто эгоист, который расчистил территорию, - хрипло ответил он, неся меня в спальню.
Потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
Утром я увидела имя на экране и почувствовала фантомный страх, привычку бояться его
голоса. Матвей, который завязывал галстук у зеркала, заметил мой взгляд