счастливая, с округлившимся животиком, скрытым под облаком шифона.
Пора, - сказал Максим, заглядывая в комнату. Он был в смокинге и выглядел очень
торжественно. - Карета подана, Золушка.
Он подал мне руку и мы пощли к машине.
Впереди была усадьба, гости, музыка и Матвей.
Усадьба была как из зимней сказкой. Деревья в инее, дорожки, посыпанные песком, и сотни
свечей, мерцающих в высоких фонарях вдоль аллеи.
Гости уже собрались в зале с панорамными окнами. Играл струнный квартет.
Я стояла за закрытыми дверями, вцепившись в локоть Максима так, что, наверное, оставила
синяки.
· Дыши, мелкая, - шепнул брат. - Ты сейчас упадешь в обморок, а мне тебя ловить. Платье помнем.
· Я не упаду. Просто... туфли жмут.
· Потерпи пять минут. Потом переобуешься в свои любимые кеды, и будем танцевать.
Зазвучал музыка, двери распахнулись.
Я не смотрела на гостей. Я искала глазами только одного человека.
Матвей стоял у цветочной арки. В черном смокинге, с бабочкой, он был невыносимо красив. Но
меня поразило не это. Меня поразило выражение его лица.
Обычно сдержанный, ироничный, непроницаемый адвокат Миронов смотрел на меня так,
словно я была единственным источником света во вселенной.
Он сделал шаг навстречу, нарушая протокол, словно не мог дождаться, когда я подойду.
Максим подвел меня к алтарю и передал мою руку Матвею.
· Береги ее, - тихо сказал брат.
· Ценой своей жизни, - ответил Матвей, не отрывая от меня взгляда.
Мы встали перед регистратором.
Валерия, - шепнул Матвей, сжимая мои пальцы. - Ты самая красивая женщина на свете.
· А ты самый нетерпеливый жених, - улыбнулась я сквозь подступающие слезы.
Речь регистратора была трогательной, но я почти не слышала слов. Я чувствовала тепло его
рук, видела его глаза и знала, что это навсегда.
- Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!
Матвей притянул меня к себе. Осторожно, но так крепко, словно хотел вплавить меня в себя.
Поцелуй был долгим, нежным и сладким.
Зал взорвался аплодисментами. Крики «Горько!», звон бокалов, вспышки камер.
Мы повернулись к гостям. Я увидела маму, вытирающую глаза платком. Елену Павловну, сияющую от счастья. Катю, которая показывала мне «класс» и уже допивала второй бокал шампанского.
А потом я увидела подарок отца.
В углу зала, на мольберте, стояла большая картина. Я маленькая, лет пяти, сижу на качелях, а папа раскачивает меня, смеясь. Это была копия нашей фотографии, но написанная маслом, явно на заказ, с любовью к деталям.
Внизу была подпись: «Моей принцессе. Папа».
Я уткнулась лицом в плечо Матвея и заплакала.
· Тшш, - он гладил меня по спине. - Не плачь.
· Я хочу к нему съездить, - всхлипнула я. - Потом.
· Мы обязательно съездим. А сейчас... у нас праздник. И морковный торт.
Вечер закончился салютом. Мы стояли на террасе, закутанные в пледы, и смотрели, как в небе
расцветают огненные цветы.
· Загадай желание, - сказал Матвей.
· У меня все сбылось, - я положила руку на живот. - У меня есть ты и есть он.
· Тогда я загадаю, - он поцеловал меня в макушку. - Чтобы так было всегда.
Когда последние залпы стихли, Матвей заметил, как я незаметно потерла поясницу. День был
долгим, эмоции и беременность давали о себе знать.
- Все, миссис Миронова, - скомандовал он, подхватывая меня под локоть. - нам пора покидать
бал. Пока карета не превратилась в тыкву, а невеста не уснула стоя.
Мы поднялись в номер для новобрачных, который находился в самой усадьбе.
Стоило тяжелой двери закрыться за нами, отрезая шум праздника, как наступила звенящая
тишина. В комнате горели только свечи, пахло воском и цветами.
Я выдохнула и прислонилась спиной к двери.
Матвей подошел, снял пиджак, бросил его на кресло и начал медленно развязывать бабочку.
Его глаза не отрывались от меня.
· Устала?
· Немного. У меня такое красивое платье... я его обожаю, но корсет меня убивает.
Он улыбнулся, подошел и развернул меня спиной к себе.
- Позвольте мне, мадам.
Его теплые пальцы коснулись моей кожи. Шнуровка ослабла. Я сделала глубокий вдох,
чувствуя невероятное облегчение.
Платье с шелестом скользнуло вниз, оставшись белым облаком у моих ног. Я осталась в кружевном белье.
Матвей медленно провел ладонями по моим плечам, вниз по рукам, вызывая мурашки. Он поцеловал меня в шею, обжигая дыханием