Позже, когда мы с братом вышли на кухню за десертом, я не выдержала.
- Ей же всего восемнадцать, Макс, - тихо сказала я брату, когда мы вышли на кухню за
десертом. - Где ты ее нашел?
- В детдоме, - коротко бросил брат, наливая себе воды. - Она там выросла. Я дал ей работу,
жилье и образование. Я ее опекун... в каком-то смысле.
· Она тебя боится.
· Дисциплина, Лера. В моем бизнесе без нее никак. Не лезь в это.
Он отрезал так жестко, что я поняла, тему лучше закрыть.
Когда гости уехали, а маленький Максим уснул, мы с Матвеем лежали в нашей спальне.
Было тихо и уютно. Матвей читал книгу, я положила голову ему на плечо, рисуя пальцем узоры
на его груди.
- Твой брат становится тираном, - заметил Матвей, не отрываясь от страницы. - Эта девочка,
Рита…. она смотрела на него как на божество, которое может покарать молнией
- Я знаю, - вздохнула я. - Надеюсь, он не наломает дров.
Я помолчала немного, собираясь с духом.
· Матвей...
· Mм?
· А как ты смотришь на расширение нашего... холдинга?
Матвей отложил книгу. Повернулся ко мне, внимательно вглядываясь в лицо
· Ты хочешь открыть третий бутик?
· Нет. Я хочу расширить жилой фонд. Точнее, демографию.
Он замер. Его рука, лежащая на моей талии, напряглась.
- Лера...
Я достала из-под подушки тест и положила ему на грудь.
- Две полоски, Матвей Александрович. Срок пять недель.
Матвей взял тест. Посмотрел на него, потом на меня. В его глазах вспыхнул тот самый свет,
который я видела в день, когда сказала ему о первой беременности.
· Ты серьезно?
· Абсолютно.
Он притянул меня к себе и поцеловал.
· Я люблю тебя, - шепнул он. - Боже, как же я тебя люблю
· Я тоже тебя люблю.
Я устроилась удобнее в его объятиях.
- Знаешь, - прошептала я, закрывая глаза. - Максим у нас уже есть. Он весь в тебя - серьезный,
умный. А теперь я очень хочу дочку.
· Дочку? - переспросил Матвей, уже поглаживая мой пока еще плоский живот.
· Да. Маленькую девочку. Чтобы я могла шить ей платья, а ты будешь сходить с ума, отгоняя от
нее женихов.
Матвей рассмеялся в темноте.
· Если она будет похожа на тебя, мне придется купить ружье.
· Придется, - согласилась я, проваливаясь в сон.
5 лет спустя.
- Папа, Вика опять сперла мамину помаду!
Я оторвалась от эскиза нового платья и посмотрела в окно своего кабинета.
На лужайке разворачивалась драма шекспировского масштаба.
Семилетний Максим, серьезный и насупленный, как мини-копия Матвея, стоял, скрестив руки на груди, указывая пальцем на сестру. А напротив него, вся перемазанная ярко-красной помадой стояла четырехлетняя Виктория.
Она была в пышной юбке-пачке, надетой поверх пижамы, в резиновых сапогах и в моей шляпе, которая сползала ей на нос. Помада была везде: на губах, на щеках и даже на ухе Демона, который сидел рядом с обреченным видом.
- Я не сперррла! - возмущенно заявила дочь, топнув ногой. - Я крррасивая! Как мама!
Матвей, который стриг газон, заглушил газонокосилку и подошел к детям, вытирая руки
тряпкой.
- Вика, - строго начал он, приседая на корточки перед дочерью. - Мы же договаривались.
Косметичка мамы - это запретная зона. Это как папин сейф с документами.
- Но папа! - Вика сделала свои фирменные «глазки кота из Шрека». Те самые, голубые, доставшиеся ей от меня, против которых у Матвея Александровича Миронова, грозы юриспруденции, не было иммунитета. - Я хотела быть принцессой!
Я видела, как плавится «железный адвокат». Уголки его губ дрогнули. Он беспомощно
оглянулся на Максима.
- Сын, протокол задержания составлять будем?
Максим закатил глаза - жест, который он явно подсмотрел у меня.
· Пап, она испортила губную мамы. Мама расстроится.
· Ты и так принцесса, - вздохнул Матвей, доставая платок и пытаясь стереть улики с пухлых щек дочери. - Но если мама увидит помаду... нам всем крышка. Максим, тащи влажные салфетки, быстро. Уничтожаем улики, спасаем сестру.
Макс тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжело жить с этими женщинами, но
побежал в дом
Я улыбнулась, глядя на них через окно. Моя банда. Моя жизнь.
В ворота въехал черный внедорожник.
- Дядя Макс приехал! - завопил сын, забыв про салфетки и выбегая на крыльцо
Максим вышел из машины. Он стал еще шире в плечах, еще жестче во взгляде. Но когда к