Утренний свет резанул по глазам. Щебет птиц за окном звучал глупо радостно. Я открыла глаза. Это не моя комната. Это его территория. Просторная. Мужская. С запахом табака, тела, ночи.
Тело ныло. Щёки горели. Воспоминания накатывали, как прибой. Он не спрашивал. Он просто взял. И я не смогла остановить. Потому что тело выбрало его раньше, чем разум успел испугаться.
Выскользнула из постели, в душ. Вода текла, как облегчение. Тепло, гель с запахом жасмина, пена — но не отмыть ночь. Не отмыть себя от него.
В комоде бельё моего размера. Идеальное. Я в нём — как в ловушке. Гардеробная выглядела как сцена. Я как актриса. Только без сценария.
На кухне — тишина. Кофемашина зажужжала, будто пробуждая этот дом. Аромат кофе заполнил пространство. Я держала чашку, как якорь.
— Долго спишь, — сказал Амир за спиной.
— Я не слышала, чтобы меня кто-то звал, — ответила. Голос был ровным, но в нём звенела сталь.
— Быстро ты к нему прилипла, — насмешка в голосе. Он опустился на стул напротив. — Или он к тебе.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — я отвернулась к окну.
— Напротив. Строптивая. Но не пустая. И это-то пугает больше всего, — он пристально смотрел на меня.
— Я не просила, чтобы меня сюда привозили. Я хочу домой.
— Я не нарушаю приказы альфы. И ты здесь не просто так, — его взгляд стал серьёзным. — Даже если пока не поняла.
Хотела ответить, но внутри вдруг сжалось. В груди будто зазвенело. Как будто там — ещё одно сердце. Я коснулась живота. Дрожь. Не моя.
— Сейчас тебе не повезёт, — произнесла я, и голос прозвучал незнакомо. Глубже. Хрипло. Словно не я говорила, а кто-то внутри.
Амир насторожился. Его лицо изменилось. Он почувствовал. Он понял.
Я замерла. Это не было паникой. Это была она. Волчица. Она проснулась. Я чувствовала её — мощную, терпеливую, ждущую. Словно во мне открылся другой слой, плотнее кожи, горячее крови.
Слёзы покатились по щекам. Горячие. Живые. Тепло — внутри, в животе, в груди. Она была со мной всё это время. Спала. А я глушила её таблетками. Запирала. Убивала понемногу, день за днём.
Амир резко встал.
— Что с тобой? — его голос стал мягким. Не насмешливым. Тревожным. Настоящим.
Я подняла на него глаза. Внутри что-то пульсировало, и это не страх.
— Я её чувствую. Она… она живая. Я почти её убила, — прошептала я, не в силах остановить слёзы. Плечи дрожали.
— Чёрт, — выдохнул Амир и, не задумываясь, подхватил меня под локоть. — Пошли на воздух.
Он вывел меня за порог. Холодный воздух хлестнул по коже, пах сырой травой, корой деревьев, горькой утренней росой. Мир будто сменил оболочку. Каждый запах — резче. Каждое ощущение — обнажённее.
— Закрой глаза. Вдохни глубже. Почувствуй её, — его голос был низкий, устойчивый. Как корень, который не даст тебе упасть.
— Медитация? — прошептала я, сбивчиво, не веря.
— Нет. Это встреча. Встреть её. Смотри не глазами. Внутри.
Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Шаг навстречу темноте. И тогда… увидела. Не зрением. Не разумом. Чем-то другим. Поляну. Зелень. Тепло. Слово «мама». Руки. Лапы. Боль. Свет. Она была там. Рядом. Во мне. Ждала, чтобы я впустила её.
Я открыла глаза. Слёзы ушли. Осталось другое — жар, ровный, спокойный. Сила, которая не толкает, а держит.
— Спасибо, Амир, — прошептала я. Голос был новый. Глубже. Тише. Увереннее.
Он кивнул. Не улыбнулся. Но в его лице было уважение.
Он развернулся и ушёл в дом.
Я пошла следом. Но что-то изменилось. Мир был прежним, а я — нет.
Ступив за порог, я ощутила. Запах. Напряжение. Резкое дыхание. Серые взгляды.
В доме были гости. И волчица внутри — снова подняла голову. Она не пряталась. Она смотрела. Через меня. И я знала — назад пути не будет.
Глава 10
— Ариана, что ты тут забыла? — прорычал Амир, прикрывая меня собой.
Она появилась внезапно — словно вспышка, пронзившая тишину. Высокая, с безупречной осанкой, в платье, которое подчеркивало каждую линию её тела. Волчица. Вся её внешность — демонстрация силы. Яркий макияж, уверенный взгляд, духи с холодным металлическим шлейфом. Она не просто входила — она утверждала свою территорию.
— В гости зашла. Аяз здесь, слышала, — её голос был вкрадчивым, но за ним прятались клыки.
— Его нет, — сухо отрезал Амир, тело напряжено, будто он готов в любой момент отразить удар.
Ариана сошла с высоких каблуков, ступая на паркет бесшумно, как хищница. Подошла ближе, её глаза сверлили меня, сканируя.
— Это кто? — улыбки не было. Только оскал. Только вызов.
— Не имеет значения, — голос Амира обострился, стал резким, как лезвие.
— А сама ответить не можешь? — её бровь поднялась. Усмешка — колючая. Она наслаждалась моментом.
— С хамами не разговариваю, — бросила я, держась прямо, хотя внутри всё дрожало.
— С хамками, — хмыкнула она. — Очаровательно.
Она обернулась, проходя мимо.
— Аязу — привет, — бросила через плечо.
— Кто это? — спросила я, хотя уже знала. Чувствовала.
— Самка, заносчивая, — ответил Амир, не поднимая взгляда.
— Бояться её нужно? — я подняла бровь, стараясь уловить его настроение.
— Скорее ей — тебя, — он сел, усмехнувшись. — Аяз тебя выбрал.
Выбрал…
Эти слова ударили в грудь. Ариана была совершенством: стать, харизма, хищная грация. Рядом с ней я казалась девочкой в маминых туфлях. Внутри зашевелилась зависть. Горячая, неприятная. Но вместе с ней — и другое. Волчица внутри выгнула спину, выпустила когти. Её послание было ясным: это моя территория. Он — мой.
Я ощутила в себе силу. Пока еще хрупкую, но живую. Мою. Не от внешности. От связи. От метки. От чего-то, что нельзя стереть помадой или заменить дорогим платьем.
Когда дверь за Арианой захлопнулась, в воздухе ещё висел её запах — сладкий, с горечью. Внутри остался осадок, как дым после пожара. Я не хотела сидеть и переваривать. Я хотела дышать. Делать что-то простое. Контролируемое. На кухне.