— Не муж, — повторяю тихо. — Но ты… важен для меня.
— С каких пор? — встаёт, подходит ко мне, смотрит в глаза, словно в душу. Его взгляд прожигает насквозь.
— С тех пор, как спас мою волчицу… у отца, — говорю робко, неуверенно. С тех пор — столько всего случилось. Но… он был рядом, помогал.
— Кира, мне каждый день сложные решения приходится принимать, — говорит тихо, но жёстко. — Я — альфа, за стаю отвечаю. Каждый член стаи — моему приказу подчиняется. А ты… вот так вот просто решаешь что-то сделать… — отходит к окну, опускается в кресло. Воздух вибрирует.
— Я не… — пытаюсь выговорить, но он резко меня обрывает.
— Не перебивай, — цедит сквозь зубы. Его голос леденящий, беспощадный. — Всё в нашем мире — на иерархии и законах. Ты обязана им подчиняться. Как бы ни было сложно.
— Поняла, — шепчу, сдаваясь под его натиском.
— Я не знаю, что со мной будет, если ты… исчезнешь, — говорит уже мягче, поворачиваясь ко мне. В его глазах — тень нежности.
— Я не хотела, чтобы так получилось, — подхожу к нему, беру его руку в свои, всматриваюсь в его лицо. За строгостью — улавливаю искру того Аяза, который… любит.
— Знаю, — говорит он, притягивая меня к себе, обнимая крепко, жарко от его близости. Его объятия — испепеляющий огонь, стискивающий меня до боли.
Я нахожу его губы, целую нежно, неуверенно. Он отвечает настойчиво, страстно. Страхи и обиды оседают, стираются под напором его чувств.
Ночь — спокойная, несмотря ни на что. Утром Аяз обещает разобраться с историей ДТП. Я беспредельно ему благодарна. Сама — изучаю территорию, вникаю в детали. Амир — периодически заглядывает, таскает выпечку.
— Хватит пирог воровать! Я его не для тебя пекла! — говорю наглому бете, который уже третий кусок утаскивает.
— Жалко, что ли? — дуется он.
— Не жалко. Но если голоден — сядь нормально, поешь, — смотрю на него, взглядом прожигая.
— А что, обед есть? — спрашивает он, садясь за стол.
— Есть, — говорю. — Но если будешь так себя вести — без обеда останешься.
Всё равно жалко парня. Ставлю перед ним тарелку с жаркое.
Аяз — вечером приходит. Его руки — как тиски, обнимают меня за талию, прижимая к себе. Горячее дыхание — впивается в затылок. Он владеет мной, полностью, беспощадно и нежно одновременно.
— Как день прошёл? — спрашивает Аяз, его голос — мягкий, бархатный. Скучала по нему, его аромат жадно вдыхаю.
— Хорошо, — улыбаюсь. — Но будет ещё лучше, если ты Амира манерам научишь, — поворачиваюсь к нему, целую. Его поцелуй — нежный, настойчивый.
— Пожалей моего бету, — смеется, легко и расслабленно. — Парень один весь день, вопросы стаи решает.
— Я не против, что он приходит. Но чтобы хоть на еду не набрасывался, — говорю, ставлю перед Аязом жаркое, наблюдаю, как он ест. Его движения — грациозные, властные.
— Идём, отдохнём, — Аяз зовёт меня в гостиную, после ужина.
Отказывать — причин нет. Устраиваюсь на подушках, у камина. Тепло, уютно. Пламя — танцует, тени — петляют по стенам. Аяз — рядом, согревает своим теплом, окутывает заботой. Он рассказывает про детство, про стаю, его голос — спокойный, ровный.
— Я и не думал, что сюда перееду, — говорит он задумчиво.
— А давно ты тут? — спрашиваю, наблюдая за тенями на его лице. Его взгляд — проницательный, задумчивый.
— Лет пять, — отвечает он, перебирая мои волосы своими пальцами. Его прикосновение — лёгкое, но властное.
— А я — всю жизнь тут, — говорю, а в голове — бурлят воспоминания, детство, студенческие годы.
— Про аварию твоих родителей… я узнал, — говорит он серьёзно, взгляд — сосредоточенный, проницательный.
— Мы можем… туда съездить? — спрашиваю, надежда — в голосе, дыхание — замирает, сердце — стучит медленнее.
— Думаю, да, — отвечает он, в его глазах — беспокойство, но и спокойствие, как омут тихий. — Но скажи, что ты задумала?
— Не знаю ещё, — пожимаю плечами, честно отвечаю. — Может, воспоминания какие появятся.
— Хорошо, — говорит он, встаёт, притягивает меня к себе, целует в лоб. — На этой неделе постараюсь время выделить.
Потом — в постель. Он раздевает меня аккуратно, прижимает к себе, шепчет что-то на ухо. Тепло, хорошо, спокойно. Без кошмаров. Его прикосновения — нежные, властные, исполнившие меня покоем.
Глава 16
Утром — решаю озадачить Амира. Сидеть без дела — скучно. Аяз — вечно на работе.
— А где тут у вас… историю стаи узнать можно? — спрашиваю, пока он мои пироги уплетает, щёки — надул, словно хомяк.
— В библиотеке, — бурчит, взгляд — настороженный. — Или у старейшины. Ты чего задумала? — спрашивает, словно я — маленькая девочка, которая шалости замышляет. Его тон — назидательный.
— Родителей найти хочу, — говорю спокойно, чуть ли не шепотом.
— Знаю я твои поиски! Чуть не огребли в прошлый раз! — ворчит, недовольный, руки на груди скрестил, взгляд — прожигающий.
— Не будь занудой, — отвечаю тем же тоном, взгляд — глаза в глаза. — Я же на территории стаи буду, не в лесу.
— Ладно, — Амир тут же подобрел, снова за пироги взялся.
После завтрака — в библиотеку. Маленькая, уютная, пахнет пылью и старыми книгами. Библиотекарша — милая женщина, улыбчивая. Амир ей что-то шепчет, просит книги по истории стаи.
Брожу между стеллажами, выбираю те, что помочь могут. Сажусь за стол, начинаю читать. Два часа пролетели незаметно. Время — мчится обратно. Оформляю формуляр, беру три книги — и домой.
Погода — шепчет. Солнце — греет, воздух — свежий, лесной. Захожу в кафе, беру кофе. И тут… она. Та, которую видеть не хочу.
— Что, учиться решила? — говорит Арина надменным тоном, словно я — пустое место. Её слова — жалят.
Игнорирую. Иду дальше, к дому Аяза. Хорошо, что за мной не пошла. Сдерживаться — не мой конёк. А ругаться с ней — чести много.