Аяз не спешит, дразнит. Его губы касаются разгорячённой кожи, прожигая дорожкой поцелуев к груди. Дует на твёрдую горошинку, удерживает сосок зубами. По позвоночнику прокатился разряд. Выгибаюсь ему навстречу, гнусь от наслаждения. Аяз исследует тело руками, растирает, надавливает.
— Сладкая девочка, — цедит он сдавленным голосом, губы перемещаются к шее. Жадный, ненасытный. Собственник. Давно поняла, что не отдаст никому. Да и не желаю. Его только хочу. В его руках как воск плавлюсь, или сгораю, словно пепел. Он меня делает живой. Желанной.
— Аяз, — стон с губ срывается. Терпение на нет сходит. Тело словно струна натянуто. Внизу всё судорогой сводит.
— Что, Кира? Хочется? — ухмылка, которая заставляет вспыхнуть. Его слова — ледяные иглы, обжигающие, но испепеляющие меня.
— Пожалуйста, — хнычу от бессилия, сгорая от желания.
— Что ты хочешь? Скажи, — смотрит в глаза, до самой души достаёт. Стыд и похоть бурлят во мне, закипая. Сейчас на всё готова. Лишь бы его в себе почувствовать.
— Возьми меня, — хрипло, но в глаза его смотрю. С вызовом. Хоть и стыд верх взять пытается.
— Всё, что хочешь, — сминает губы мои, клеймит поцелуем. Его язык исследует мой рот.
Мои пальцы в его волосах, перебираю пряди, тяну к себе. Хочу всего. Сейчас. Немедленно.
Аяз не сдерживается, его член погружается в меня на полную. Сжимаюсь, чувствую его всего.
— Кира, — рычит он сдавленно, едва себя сдерживает, — узкая, до одури, — толчок бедрами делает.
Спальня наполняется стонами, запах наших тел в воздухе витает. Его обнимаю, за плечи царапаю. В шею целую. Навстречу двигаюсь. Улавливаю ритм его движений. Подстраиваюсь. Наслаждаюсь моментом. В омут разврата погружаюсь. Напиться им никак не могу. Ещё и больше хочется. До звёзд перед глазами. До хрипа в лёгких. Пот по спине скатывается. В горле пересыхает. Аяз осыпает тело поцелуями, его пальцы вырисовывают круги, оставляя на коже словно огненные метки. Сжимает грудь, покусывает соски. От чего стон с губ срывается.
Аязу мало того, что есть. Переворачивается на спину, смотрит на меня. Его взгляд — бездна страсти и похоти. Сожжёт меня в этом огне, доводит до безумия своей похотью. Облизываю губы, кусаю слегка, ноготки по его груди царапают. Пытаюсь свой ритм найти, медленно опускаюсь по члену.
Приятное чувство, словно каждую вену чувствую. Власть над ним нравится. Теперь я определяю ритм. Аяз не против, расслаблен. Любуется. Лишь иногда бедрами в такт двигается.
То медленно, то быстро опускаюсь, слегка назад отклоняюсь. Глаза закрываю. На каждом ощущении тела сосредотачиваюсь. Аяз же тело моё изучает. С грудью играется. Шлепок по ягодицам в чувство приводит. На нём взгляд сосредотачиваю.
— Хватит с тебя, красавица, — хрипит, пара фрикций доводит до безумия. — Кончай.
А мне словно этого и надо было. Тело моментально реагирует. Узелок внутри развязывается. Волна удовольствия накрывает. В нирвану словно погружает. Невесомость, удовольствие. Тело практически не чувствую. На Аяза опускаюсь, медленно выдыхаю. Аяз тоже свой пик ловит. Расслабляется. По спине гладит. Нежности на ухо шепчет. Медленно меня рядом с собой укладывает. Обнимает.
Сном обоих накрывает. До утра засыпаем.
Солнечные лучи в глаза бьют, ворочаюсь. Аяз обнимает. Жарко становится. Выбраться хочется. Выползаю из-под его объятий. На холодных простынях нравится. Тихое дыхание Аяза, размеренный стук сердца. Словно колыбельная в сон опять погружает.
Рука чья-то по позвоночнику, скинуть хочется. Бормочу что-то. Из сна вырывают.
— Вредина, просыпайся, — шепот Аяза на ухо. Дыхание жаркое.
— Вставай сам, — в ответ ворчу. На что он на ягодицы мои переключается. Сжимаюсь, глаза открываю. Его прикосновение — испепеляющий огонь.
Глава 18
Аяз медленными, ленивыми движениями касается ягодиц моей, обжигая касаниями.
— Что ты делаешь? — вздрагиваю, сбежать от него хочу. Стыд накатывает.
— Ничего такого, — в его глазах азарт, хищная улыбка искрится. Он удерживает меня за ногу, не даёт встать, улизнуть.
— Аяз, — тон повышаю, его взглядом прожигаю. Напряжение в голосе, как петля до хрипа.
— Пойдем завтракать, киска, — легкий шлепок по коже обжигает, розовый цвет на ней появляется. Встаёт с постели, меня дожидается. Осматриваюсь в поисках одежды. Хотя бы белья.
— Выйди, я оденусь, — бурчу себе под нос, подтягивая к себе лиф.
— Какая застенчивая, — цокает Аяз, но из спальни выходит.
Я же, словно вихрь, суечусь по комнате, натягиваю одежду на себя. После чего в ванную залетаю, смотрю в зеркало. Взгляд дикий, волосы в беспорядке. Несколько минут — и вот я уже на приличную девушку похожа. Хотя дикого блеска и румянца на щеках не скрыть. Глубокий вдох — и на кухню. Запах свежесваренного кофе ударяет в ноздри. Аппетит разгорается, живот урчит.
Аяз за барной стойкой в одних штанах, в смартфоне что-то рассматривает. Я крадусь к нему, провожу пальчиками по спине, перехватывает руку к себе притягивает.
— Собралась куда-то? — хрипит на ухо, кусает за мочку. Его дыхание обжигает кожу.
— Нет, просто оделась, — отвечаю тихо, всматриваюсь в его глаза. Тону в их глубине
. — Скромница, — ухмылка с губ срывается, он двигает чашку с кофе ко мне. — Кушай, а то твоё урчание я слышал. Голос — нежный, вкрадчивый.
Сажусь рядом, пробуя горячий напиток. Доедаю вчерашнюю выпечку. Аяз смеется. Его смех заразителен, не привычен.
— Что-то не так? — замечаю его взгляд, смущаюсь.
— Нет, непривычно, — поясняет.
Сегодняшнее утро отличается. Обычно одна кофе пью. Сегодня рядом он — Аяз.