Аяз замирает, наблюдая за мной с нескрываемым желанием. Я провожу языком по его коже.
Его пальцы впиваются, направляют, диктуют. Мы сливаемся, теряем границы, остается только чувство. Его стон — экстаз, удовольствие, боль. Я доводжу его до пика, чувствуя наше единство.
Он поднимает меня, его поцелуй — нежный, страстный. Я намыливаю его тело, он — моё.
Оба укутанные в махровые халаты, мы подходим к столу. Аяз ухаживает, играет, скармливает мне кусочки панкейков и фруктов, его улыбка — легкая, насмешливая.
— Аяз, мне придется снова мыться, — я жалуюсь, пытаясь вытереть липкий джем.
— Это все ты виновата, — он отвечает, его улыбка становится более широкой, более ироничной.
— Слишком вкусная. — Он зализывает джем с своего подбородка, задерживая взгляд на моих губах. — Может, я тебе помогу?
Наша игра прерывается. Звонок мобильного Аяза — резкий, неприятный. Один взгляд на экран — достаточно. Аяз меняется. Маска спокойствия сменяется маской злости, собранности, холодной решительности. Его тон — безжалостный, ледяной.
— Что тебе нужно? — он цедит в трубку, голос — стальной, непроницаемый. Я прислушиваюсь, улавливаю знакомый голос Арсена. Они знают. Они знают, что Аяз жив. Воздух сгущается, наполняется напряжением, опасностью.
Глава 34
Паника — сдавливающий грудь. Мысли — ледяные, резкие, беспощадные. Напряжение — осязаемое, душащее. Я вслушиваюсь, в каждое слово Аяза, словно в последние слова перед смертью.
Разговор завершился, и тут же раздались звонки Сайласу и Оливеру. Следующий час прошел под знаком холодного расчета, отдавая приказы с железной точностью.
Я уединяюсь в гардеробной, стараясь найти что-то для себя. Надеюсь, с последнего визита сюда что-то Аяз припрятал. Джинсы, свитер, волосы в хвост. Смотрю на свое отражение. Блеск в глазах, еще розовые щеки.
Аяз появляется, натягивая рубашку, его движения — решительные, быстрые.
— Я иду с тобой, — я заявляю, касаясь его плеча.
Он останавливается, его взгляд — ледяной, непроницаемый. Его мышцы — напряженные, стальные.
— Исключено, — он рычит, его голос — приговор. — Ты беременна.
— Я не отпущу тебя, — противостою, мой голос — твердый, но дрожащий. — Я почти тебя потеряла.
Его взгляд опускается на мой живот, а затем снова в глаза.
— Это не игра, Кира, — он цедит сквозь зубы, голос — спокойный, но в нём бурлит сталь. Его взгляд — ледяной, непроницаемый.
— Ты уже один раз отправил меня с Амиром, — мой удар — точный, болезненный. Я вижу, как он сжимается, как его истязает вина. Но я не допущу повторения ошибки.
Он замирает, его взгляд — бездна, полная боли. Кулаки — сжатые, напряженные.
— Я не останусь тут одна, — каждое слово — четко. Голос — спокойный, но с оттенком стали.
Он сдаётся, его голос — сдавленный, тяжелый.
— Ты будешь слушаться, без разговоров.
— Слушаюсь, — я улыбаюсь.
— Это первый и последний раз, — он рычит, подталкивая меня к выходу. — Больше я не буду делать поблажек.
Джип на выходе, Оливер за рулем. Аяз усаживает меня, садится рядом. Тишина — давящая, удушающая. Билет в один конец… смертный приговор. Ставки — невыносимо высоки. Мой взгляд прикован к дороге, горло сжимается. Стая… чем ближе, тем быстрее колотится сердце. Я вцепляюсь в его руку. Он медленно, нежно гладит мои пальцы.
— Запомни, — его шепот ледяной, спокойный, — ты делаешь, что я скажу.
Глубокий вдох… ледяной, отчаянный. Мы выходим, ветер бьёт по лицу. Я делаю шаг вперёд. Аяз прикрывает меня собой, его тело — щит.
— А ты умна, Кира, — голос Марата — холодный, властный. Его взгляд — собственнический, пронзительный.
— Ты приехал не к ней, — Аяз обрывает его, его голос — сталь.
— Я здесь, чтобы поговорить с ней, — взгляд Марата нервно метнулся в сторону леса, выдав его беспокойство. Что-то было не так.
«Подстава!» — мысль — удар. Я разворачиваюсь, вижу — шелест травы, хруст ветки.
— На землю! — мой крик — инстинкт самосохранения. Я толкаю Аяза, сама падаю, чувствуя свист пули рядом с ухом. Звук — оглушительный.
Оливер и Сайлас реагирует, выпрыгивая из машины, заслоняя собой.
Выстрелы — адский огонь, заливают нас. Аяз — моя единственная защита, его тепло — последний островок надежды. Сердцебиение — безудержное, мощное. Выстрелы ближе… ужас, безысходность.
Марат — зло, воплощенная смерть, медленно подступает. Его оскал — мерзкое предвкушение. Аяз реагирует, его движения — быстрые, решительные. И вот — два волка, дикие, неукротимые. Рычание, вой, скрежет когтей — ужасающий симфония. Кровь брызгает… ужас. Оливер тащит меня, но я не могу оторвать взгляд. Я парализована, застыла, наблюдая за их безумной, смертельной дракой. Ужас застыл в моей душе.
Ловушка сжимается. Нам грозит гибель. Внезапно — резкий визг тормозов, дикий вой волков, выстрел — ужас. Сайлас прикрывает меня.
А потом — Амир. Он прорывается сквозь линию врагов.
— Ты жив⁈ — не верится.
— Конечно, — он кивает Оливеру и Сайласу, резко уводя меня от драки.
— Как ты тут вообще оказалась? — Амир злится, его голос — напряженный, решительный.
— Что, подраться не терпится? — мой ответ — уверенный, спокойный.
— Они мне задолжали, — он тащит меня к краю леса, его взгляд — холодный, сосредоточенный.
Вой — душащий, невыносимый. Резкий разворот… волк Марата падает… смерть. Сердце пропускает удар… ужас. Встречаюсь взглядом с волком Аяза — блеск, сила, победа.
— Идем, — голос Амира — спокойный, но в нём слышится напряжение. Чем дальше, тем тише звуки драки. Оборачиваемся волками, бежим к территории стаи.