Искры. Внутри. По телу — дрожь. Тяга — животная, дикая. Опасная. Пугающая.
Я хочу бежать. Но он держит.
Тело — сплошные мышцы. Горячее. Непоколебимое.
Его язык проникает в мой рот — поцелуй глубокий, уверенный. Как клеймо. Он не спрашивает. Он берёт.
Его руки скользят по телу. Рубашка — вверх. Пальцы обжигают кожу.
— Готова отдать долг, киска? — Его шёпот — прямо в ухо. Рука на ягодицах. Пальцы скользят под ткань. Я таю. Плавлюсь. Как воск.
Он прижимает меня к себе. Его возбуждение — твёрдое. Жгучее. Он даже не скрывает этого.
Я смотрю в его глаза. Там — бездна. Желание. Власть. Опасность.
Страх. И… возбуждение. Оно рядом. Сплетается. Не даёт понять, что из них ведёт.
Он отстраняется. Лишь на миг.
— Скажи, — голос хриплый. Почти сдержанный. — Скажи, что хочешь этого.
Я молчу.
— Скажи! — приказ.
Борьба внутри. Между инстинктом и страхом. Хочу. Боюсь.
— Я… — Губы дрожат. Его пальцы — на моих.
Молчание.
Напряжение висит в воздухе. Как искра. Почти пламя.
Глава 5
— Не хочу! — рычу, вцепляясь в его руку, как дикая зверь, загнанная в угол. Пытаюсь вырваться, освободиться, но его хватка — стальная, не дающая и шанса.
— Строптивая киска, — рык Аяза вибрацией пробегает по каждой клетке моего тела. Он сжимает мой подбородок, и боль — острая, пронзительная, но в ней есть нечто опасно сладкое.
Его губы прижимаются к моим. Жесткие. Властные. Он кусает — больно. Горячо. Желание вспыхивает внутри, словно искра, опаляет, затмевает разум.
Внутри бурлит водоворот — страх и возбуждение, злость и желание.
Он сильнее. Ты ничего не сможешь. Просто подчиняйся…
Волна настигает. Внезапно. Сильнее, чем я. Приступ — дикий, неконтролируемый.
Глаза открыты, но мир плывёт — резкость то обостряется, то исчезает. Картинка то чёткая, то размытая, как во сне.
Рёв внутри. Звериный. Утробный. Агрессия. Страх. Паника сжимает грудь ледяными когтями, не даёт дышать.
— Посмотри на меня, — голос Аяза пробивается сквозь туман. — Кира. — Он потряхивает меня за плечи, возвращая в реальность.
С трудом поднимаю взгляд. Его глаза горят золотом. Обжигающее пламя.
— Кто… ты? — выдыхаю еле слышно, голос будто украли.
— Оборотень, — спокойно. Лаконично. Без тени сомнения.
— Шутка? — не верю. Мозг отказывается работать. Паника отступает, оставляя за собой недоверие, ошеломление.
— Нет. И ты, Кира… не просто человек. В тебе — волчица. — Он отступает, оставляя пространство. Как будто даёт мне время. На осознание. На принятие.
Он идёт к столу, уверенно, как хозяин, вернувшийся в своё логово. Кладёт сверху несколько листов.
— Не веришь? Смотри. — Он садится в кресло, не отрывая от меня взгляда, словно я — единственное, что его волнует.
Я подхожу медленно. Как под прицелом.
Родословная. Семейное древо. Имена. Даты. Анализ ДНК. Спирали, буквы, формулы. Химические составы. Таблицы дозировок.
Ничего не понимаю. Всё как в тумане. Будто смотрю сквозь мутное стекло. Подымаю взгляд на Аяза. Ищу ответ. Пояснение.
— Это родословная моей семьи. Это моё ДНК. И твоё, — его голос ровный, но в нём чувствуется сдержанная мощь. — А это… — он указывает на последний лист. — Состав лекарства, которое ты пьёшь.
— Не понимаю… — отступаю к дивану, как подбитая, — всё тело будто не моё. Сажусь. Сжимаю голову руками, мысли скачут, будто испуганные птицы.
— Что ты помнишь о своей семье? — Аяз говорит спокойно, но в этом спокойствии — грозовые раскаты.
— Мама… умерла, когда мне было пять. Папа воспитывал… — голос чужой. Словно это не я говорю. Словно это фильм. А героиня — не я.
— Когда начались приступы? — всё тот же ровный тон. Но я слышу, как в нём нарастает напряжение.
— Не знаю… не помню… — слёзы подступают. Страх стягивает сердце ледяными тисками.
Аяз — уже рядом. В одно мгновение. Прижимает меня к себе, будто боится потерять.
Тепло его тела — как одеяло. Укрывает. Защищает.
Почему с ним так… спокойно?
— Лекарства, которые ты пьёшь… не лечат. Они глушат. Делают хуже. — Он смотрит прямо в меня. Его глаза — бездонные. Там вся моя боль. — Они убивают твою волчью суть. Ту, что рвётся наружу.
— Нет! Папа не мог… Он любил меня! — отталкиваю Аяза. Его тепло — невыносимо. Как и правда. Не хочу верить.
— Если всё так, как я думаю… он знал. — Голос Аяза мрачнеет. Он словно и сам не хочет говорить это. — Собирайся. Мы поедем к нему.
Холодная волна пронзает меня насквозь. Замораживает сердце. Выбивает воздух.
— Нет! Что я ему скажу⁈ — вскакиваю. Бежать. Куда угодно. Лишь бы подальше от этой правды.
— Кира, не начинай, — устало. Он и правда устал. От моих срывов. От эмоций. — Я всё равно тебя найду.
— Как ты можешь?!. Моя жизнь — кувырком с того момента, как я тебя встретила! — тычу пальцем в его грудь. Хочу причинить боль. Выбросить боль.
— Не только твоя, киска, — рычит Аяз. Его мышцы напряжены. — Не трать моё время.
Внутри — взрыв. Кто он, чёрт возьми⁈ Как смеет⁈
Я хочу ударить. Пощёчину. Что угодно. Но он опережает. Подхватывает меня, закидывает на плечо. Я — как котёнок. Беспомощная.
Он несёт меня в гардеробную. Просторную. Роскошную. С десятками полок. Женская одежда. Мой размер.
— Выбирай одежду. И выходи. — Цедит сквозь зубы. Уходит, не оборачиваясь.
Гардеробная ошеломляет размерами. Джинсы. Футболки. Свитера. Всё — новое. Всё — моё.
Я выбираю синие джинсы, белую футболку с принтом, чёрную кожаную куртку.
Выходя, вижу его у окна. Он смотрит в телефон. Его силуэт — на фоне города. Мощный. Неприступный.
— Я всё… — голос звучит тише, чем хотелось бы.
Он смотрит. Долго. Внимательно. Потом берёт меня за руку. Его ладонь — тёплая. Сильная.