— Где мы? — спрашиваю Аяза, вглядываясь в картинки за окном.
— Моя стая, — отвечает он и сжимает мою ладонь, притягивая к себе. Его губы накрывают мои. Поцелуй — властный, жаркий. Я вздрагиваю. Паника на секунду поднимается в груди, но его прикосновение — тёплое, уверенное — успокаивает. Тревога отступает. Я позволяю себе расслабиться.
Машина останавливается.
— Шеф, приехали, — громила смотрит на нас в зеркало заднего вида.
— Вещи в дом отнеси, — приказывает Аяз. Открывает дверь, помогает мне выйти.
Дом кажется скромным, но чувствуется статус. Рядом ещё несколько домов, кованый забор. Сбежать будет сложно.
Аяз ведёт меня внутрь.
— Не бойся, — шепчет, словно слышит мои мысли. — Здесь ты в безопасности.
Его взгляд пронизывает. Внутри — хаос.
— Я не могу поверить… — выдыхаю.
— Привыкай. — Его губы вновь накрывают мои. Поцелуй властный, тёплый, уверенный. Я теряюсь.
— Ты принадлежишь мне, Кира, — шепчет, и у меня подкашиваются ноги.
— Я не обещала такого… — шепчу, но он будто не слышит. Ведёт меня наверх.
— Твоя комната, — говорит, открывая дверь. Просторно. Светло. Окна выходят в сад.
— Я скоро вернусь, — говорит, и в его тоне — почти нежность.
Я остаюсь одна. Тишина сжимает сильнее, чем цепи.
Комната большая, потолки высокие, окна во всю стену. За ними сад, бассейн, ухоженная трава. Всё в бежевых тонах. Кровать с балдахином. Как в том отеле. Напротив — картина: ночной лес. Зловеще-красиво.
Любопытство берёт верх. Выглядываю в коридор. Три двери. Вероятно, одна — его. Спускаюсь.
Гостиная — со вкусом, богато. Столовая: длинный стол, десяток стульев. Кухня — огромная. Остров, техника, посуда. Глаза разбегаются.
Внутри — странное ощущение: будто я примеряю на себя чужую жизнь. Которая может вот-вот стать моей. Против воли.
Желудок урчит. Голод вырывается наружу. День был сплошной хаос. За окном темнеет.
Я иду искать Аяза. Последняя дверь — кабинет.
— Аяз, ты совсем спятил? — незнакомый мужской голос. Твёрдый, с заботой под слоями холода. — Зачем ты её сюда притащил?
— Она теперь под моей защитой, — отвечает Аяз. В голосе — сила.
— Ты ничего о ней не знаешь.
— Это не важно. — Усмешка слышна даже в тоне. — Она часть меня.
— Мне не нравится такой план.
— Ты мой бета. Я ожидаю поддержки. — Сталь.
— Я не нянька, — ворчит второй.
— Кира, — голос Аяза — прямо в точку. — Подслушивать удобно с другой стороны двери.
Чёрт. Я забываю, что он — оборотень. Вдыхаю, вхожу.
Мужчина — лет двадцати восьми, высок, телосложение как у Аяза, но другой. Голубые глаза. Запах иной. Что-то в нём колет. Тело напрягается. Инстинкт настораживается.
— А ты не промах, — он осматривает меня. Взгляд внимательный. Слишком внимательный. Я опускаю глаза.
— Кира, познакомься — Амир. Мой бета, — говорит Аяз.
— Здравствуйте, — говорю. Отчуждённо. Словно голос не мой.
— Ну, здравствуй, — Амир не улыбается. В его взгляде — холод. Как у охотника.
— Я тут не по своей воле. Нянька мне не нужна, — неожиданно огрызаюсь. Даже для себя.
— Посмотрим, — скалится он. Рык — почти неслышный, но животный. От него хочется отступить на шаг.
Аяз рычит. По комнате прокатывается волна давления. Хочется исчезнуть. Застыть.
— Аяз, сбавь, — ворчит Амир. — Не укушу я твою гостью.
— Отвечаешь за неё, — твёрдо говорит Аяз. Он садится. Жестом указывает на место. Я сажусь. Пальцы дрожат.
— Кира, ты пока здесь. — Слова — приговор. — Я решу вопрос с ядом.
— Амир, ты за периметр, документы у меня. Возможны гости со стороны соседней стаи. — Амир кивает. Сосредоточен. Меня будто больше нет.
— Что мне тут делать? — выдыхаю. Голос чуть срывается.
— Жить. Отдыхать. Не забывай — ты всё ещё должна мне. — Усмешка. Взгляд прожигает до костей.
— Особая охрана? — усмехается Амир.
— Пока нет, — отрезает Аяз. Встаёт. Протягивает руку. Я встаю. Он ведёт наверх. Амир уходит.
Оставшись наедине, Аяз прижимает меня к себе. Губы касаются моей шеи. Прижимает к стене. Его руки на талии. Стальные.
— Без таблеток твой запах сильнее. — Рычит. — Ты сводишь меня с ума. — Его пальцы в волосах. Поцелуй — жёсткий. Захватывающий.
Я замираю. Внутри — буря. Надо звать на помощь. Бежать. Но тело будто не моё. Оно знает, кто он. И подчиняется.
Живот урчит. Аяз замирает. Смотрит в глаза. Внимательно.
— Чёрт. Ты не ела. — В голосе — злость. На себя. Он берёт меня за руку. Уводит вниз.
На столе появляется ужин: индейка, салаты, закуски. Он сам греет еду. Движется по кухне уверенно. Я наблюдаю. Поражена.
Через пару минут — горячий ужин.
— Боже, как вкусно… — облизываю губы. Беру вилку. Первый кусочек — нежный, ароматный.
— Сам готовил? — спрашиваю.
— Нет. Прислуга, — отвечает он, садясь рядом.
Спокойствие. Тишина. И впервые — ощущение, что я не просто его пленница. А его выбор.
Глава 8
Голод утолен, и сытость разливается по телу приятной тяжестью. Но стоит Аязу приблизиться, как всё внутри напрягается. Он идёт медленно, уверенно, будто я — его цель. Инстинкт велит замереть. Сердце — будто замирает. Но внутри неожиданно спокойно. Даже слишком. Словно что-то во мне знало, ждало этого. Мой зверь проснулся. Узнал его. Захотел.
Аяз подходит ближе. Его тепло, его запах — насыщенный, пряный, терпкий — захватывает меня, заполняет лёгкие. Он тянет меня за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза. Снизу вверх. В этом жесте всё: доминирование, собственничество, уверенность. И я дрожу не от страха — от предвкушения.
Его губы касаются моих. Поцелуй жёсткий, уверенный, захватывающий. Как будто он не спрашивает — он берёт. Я теряюсь в нём, утопаю, пока воздух не заканчивается. Его руки уже на моём теле. Они не торопятся. Он изучает, сжимает, запоминает. Волна мурашек прокатывается по коже, оседая внизу живота сладкой тягой.