Пролог
Тея
Иногда я всё ещё слышу её шаги.
Чёткие, неторопливые, как будто каждое движение имело значение.
Как будто весь мир замолкал, чтобы не мешать ей идти. Так и было, она ведь принцесса...
Селин никогда не торопилась.
Даже когда плакала, даже когда кричала, когда подносила к моему лицу свои ледяные пальцы — не чтобы утешить, нет, просто чтобы я смотрела на них и чувствовала её присутствие, чтобы не отворачивалась.
Иногда мне кажется, она и правда была человеком из другого мира. Не из плоти и крови, как мы.
Из льда, из света, из чего–то слишком совершенного, чтобы быть человечным.
А может, я просто не хотела видеть, кем она была на самом деле.
Я любила её.
Дольше, чем следовало. Сильнее, чем положено.
Я была рядом, когда ей было страшно и она — когда страшно было мне. Мы росли, как корни под землёй: переплетенные, неразличимые.
И только позже я поняла: в этой темноте она всегда тянулась вверх.
А я — вглубь.
Это история не о политике, не о дворцах. Это история о девочке, которая называла другую своей сестрой.
И ошиблась.
Глава 1. Девочка и зеркало
Меня звали Тея. Просто Тея.
Так звала меня мама, когда гладила по голове, так шептал отец, когда возвращался домой с пустыми руками, так кричала соседка через забор, когда я помогала ей носить воду.
Я не знала, что значит быть нужной. До того дня.
Они приехали на красивой карете — как в сказке, только без музыки. Мужчина в тёмном плаще и женщина в тонких перчатках.
Мама сразу опустила глаза, а я стояла на крыльце босиком, вся в грязи, с оборванной куклой в руке, выглядывала с интересом на этих красивых людей.
Они смотрели на меня долго, пристально, изучая каждый сантиметр, словно искали что–то. Меня пугал этот взгляд: так мы смотрели на скотину, оценивая её здоровье.
— Похожа, — сказала женщина. — Только глаза другие. Но это даже лучше.
— Она будет слушаться? — спросил мужчина у моих родителей, вкладывая им в руки кошель.
— Её научат, — отчеканила женщина. Она ещё раз бросила взгляд в мою сторону, а после села в карету.
На следующий день меня увезли.
***
В карете пахло лавандой и кожей. Меня трясло, я держалась за край сиденья и молчала.
Я думала о том, как мама обнимала меня на прощание: она не плакала, просто смотрела, как будто знала — это был единственный выбор.
«У тебя будет лучшая жизнь», — сказала она.
А я не знала, что значит лучшая жизнь. Я знала только, что больше никогда не увижу свой дом.
***
В первый день во дворце мне вымыли волосы, вычесали колтуны и надели красивое платье. Оно было слишком тяжёлым, с вышивкой по краям и мелкими жемчужинами на вороте. В нём я едва могла дышать.
Потом меня вывели в комнату и поставили перед зеркалом, на пьедестале, словно я живой манекен.
Затем вошла она — принцесса Селин.
Она была такой же, как я, словно нас нарисовал один художник, только с прямой спиной и взглядом серых строгих глаз, от которого хотелось спрятаться. Мои глаза же были, как подтаявший по весне снег — голубыми.
Мы стояли рядом, как две капли воды.
— Теперь ты будешь её тенью, — сказала женщина с перчатками.