Но её слова не имели значения. Нас не повели к покоям. Два стражника молча шагали впереди, и я с неотвратимой горечью понимала, куда мы идём.
Комната для наказаний была в северном крыле замка, там тянуло холодом, будто в стены вмуровали куски льда. Пахло сырой соломой и засохшей кровью — я почувствовала это, едва переступила порог.
— Принцесса, вы должны увидеть, к чему приводит непослушание, — сухо сказала гувернантка. — Девочка увела вас без разрешения и подвергла опасности.
— Но… — Селин обернулась ко мне, её глаза расширились. — Мы просто гуляли…
— Молчать, ваше высочество, — резко прервала её женщина. — Вы должны учиться.
Мне велели встать лицом к стене. Один из стражников протянул розги — тонкие, гибкие, с заострёнными концами, будто отточенными для того, чтобы резать воздух и кожу одинаково легко.
— Это за то, что увела принцессу, — прозвучало приговором.
— Я ничего не сделала! — я закричала, закрыв лицо руками.
— Молчи, девчонка! А если бы с принцессой что-то случилось? Ты представляешь, что могло бы быть?! — она замахнулась, я услышала, как розги со свистом разрезают воздух, а затем они врезалось в мою спину.
Селин всхлипнула, но стояла на месте, не двигаясь. Второй удар жёг сильнее. На третьем я услышала её тихое:
— Хватит… пожалуйста…
Я плакала, было больно, страшно и обидно. Я ведь не виновата, я просила её спускаться… Но розги не слушали просьб, как и принцесса, они рассекали воздух, жаля меня, как осы.
Когда всё закончилось, я подняла глаза, вцепившись взглядом в стену. Селин позади меня стояла бледная, с прижатыми к груди руками, будто ей самой было холодно, но её взгляд — растерянный, виноватый — ничем не мог согреть.
— Вы должны быть послушной, примерно учится и вести себя как подобает принцессе, а не избалованной девочке. Иначе будут наказывать вашу подругу, вам понятно, ваше высочество? — женщина обращалась к принцессе. Я стояла у стены, сжавшись, и всхлипывала.
— Я буду хорошо себя вести… — ответила Селин тихим покорный голосом.
Стражники толкнули меня в плечо, чтобы я повернулась от стены. Глазами, полными слез я посмотрела на принцессу — что она чувствует в этот момент?
Когда нас вывели, холод коридора обжёг раненную спину. Я шла, глядя в пол, чтобы не встретиться с её глазами, но всё же почувствовала на себе взгляд Селин — пристальный, слишком долгий. В нём было что-то, чего я тогда не поняла.
Смесь сожаления, вины и облегчения. Всё произошло, все закончилось — для неё, но только началось — для меня…
В покоях нас ждали служанки с нагретой водой и фруктами. Как обычно, нам расшнуровывали платья, снимали туфли. Тело обтирали влажной тряпицей и натирали ароматным маслом. Эсса не дрогнула, увидев мою спину, она знала, что рано или поздно это произойдёт.
Она аккуратно смывала кровь, стараясь не тревожить мои раны, но это было невозможно. Вода в тазу была уже ярко красной. Я не понимала почему, но из глаз снова начали литься слезы. Никто этого не замечал, принцесса после обтирания стояла рядом, хмуро глядя в пространство и поедая орешки, зажатые в кулак.
Мне мазали спину чем-то, пахнущим травами, затем сделали перевязку и одели в ночную сорочку.
— Оставьте свечи и уходите, — велела принцесса, слуги тихо удалились.
Я стояла посреди её комнаты, не зная куда мне деваться, пол отдавал холодом даже сквозь ковры, хотелось уйти поскорее «к себе», но я ощущала — принцесса хочет поговорить со мной.
Я посмотрела на обилие фруктов, стоящих на её столике — такие же, скорее всего, и в моей комнате — как плата за то, что мне предстоит терпеть. Еда, одежда, роскошь, тепло — и я плачу за это, принимая наказания вместо её высочества. Я уверена, есть те, кто желал бы быть на моем месте…
— Я думала это просто слова, угрозы, чтобы напугать меня. Но они действительно побили тебя за мою выходку… — Она взглянула на меня глазами, полными слёз. — Прости меня, я заставила тебя страдать…
Она закрыла лицо руками, содрогаясь от слез. В тот момент я не могла её винить за сегодняшнее, в конце концов, она всегда под присмотром и должна делать, что велят, а сегодня она просто захотела побыть наедине дольше, чем позволено. Но в мыслях промелькнул холод комнаты наказаний и каменная стена перед глазами. Неужели это цена желаниям принцессы?..