— …Рад, что вы с госпожой снова вместе, — его бархатный голос прозвучал сладко, но в воздухе повисло напряжение.
Он повернулся ко мне, и его лицо мгновенно осветилось той самой, подобранной улыбкой, что я видела на балу.
— Селин! Я как раз помогал твоей подруге освоиться.
Он вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и тяжелое, необъяснимое чувство тревоги. Я тут же подошла к Тее.
— О чем вы говорили? Что он здесь делал?
Она отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край платья.
— Ничего, просто… поздоровался.
Это была ложь, я видела это по её лицу. И знакомый, острый червячок ревности снова шевельнулся у меня в груди. Почему он пришел именно к ней? Почему именно сейчас?
Чтобы заглушить это неприятное чувство, я заговорила, полная энтузиазма:
— Не правда ли, здесь чудесно? Воздух такой теплый, и пахнет морем! А королева Астрея… она так добра ко мне! Она разрешила тебе переехать ко мне.
Тея подняла на меня глаза, и в них не было радости, лишь усталая тревога.
— Селин… Они носят маски, все они. Не верь им…
Её слова обожгли меня сильнее, чем могло бы сделать любое открытое оскорбление.
— Ты просто завидуешь! — вырвалось у меня, и я тут же пожалела, но было поздно. — Ты не видела, как она со мной говорит! Как она заботится!
Тея покачала головой, и в её взгляде читалось нечто худшее, чем зависть — жалость.
— Я не завидую, я боюсь за тебя.
Мы стояли друг напротив друга в центре роскошной комнаты, разделенные не просто расстоянием, а пропастью недоверия и обид. Я отвернулась, глядя в окно на непривычно лазурное небо Эларии.
Она не понимала, не могла понять, каково это — наконец-то почувствовать себя приемлемой, хорошей, а не разменной монетой. И я не собиралась позволять её страхам отнять у меня эту хрупкую милость.
Тея
Комната в крыле для прислуги была моим убежищем: тесная, без окон, зато своя. Здесь пахло мылом, воском и чужими жизнями, но хотя бы не ложью и страхом. Я думала, что меня забыли, что я — всего лишь пыль, осевшая на роскошных одеждах Эларии после переезда, и в этом забвении была своя горькая свобода.
Но покой длился недолго. Дверь распахнулась, и в проеме возникла старшая служанка с лицом, полным забот.
— Собирай вещи, тебя переводят в покои принцессы.
Холодный ком страха упал мне в живот. К Селин? Почему? Мысль снова быть у нее на глазах, видеть её наивную веру в эту золоченую клетку, была невыносима, но приказ есть приказ.
Мои жалкие пожитки уместились в один узел. Я шла за горничной по бесконечным, сияющим коридорам, и с каждым шагом тревога нарастала. Мы поднялись по мраморной лестнице, свернули за угол, и я замерла.
Прямо напротив дверей, в которые мы направлялись, стояли другие, более массивные, из черного дерева с серебряными инкрустациями. Я узнала чьи это комнаты только по их виду — покои Ренара…
Ледяная волна прокатилась по спине, нас поселили напротив него, как ягнят в загон к волку.
Горничная открыла дверь в покои Селин и, бросив на меня безразличный взгляд, удалилась, затем слуги начали заносить новую мебель. Я осталась одна на пороге, не в силах переступить его, и в этот миг дверь напротив отворилась.
Он вышел, поправляя манжет. Увидев меня, он замер, и на его губах медленно расползлась та самая, хищная улыбка, от которой кровь стыла в жилах.
— Какая встреча, — произнес он, и его бархатный голос прозвучал как шорох стали по шелку. Он сделал несколько шагов ко мне, заслоняя собой весь мир. — Рад, что вы с госпожой снова вместе, — он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего уха. — Теперь вы обе будете… под рукой.
Я стояла, не дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Не забывай о нашем уговоре, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до меня. — Сегодня вечером. Жду.
В этот момент из-за поворота коридора появилась Селин. Ренар мгновенно выпрямился, и его лицо преобразилось, стало учтивым и безразличным.
— Селин! Я как раз помогал твоей служанке освоиться, — бросил он ей и, кивнув, скрылся в своих покоях.
Я вошла внутрь, все еще не в силах совладать с дрожью. Селин тут же набросилась на меня с расспросами, её глаза горели подозрительной ревностью. Я солгала… Какая разница, что он хотел? Все равно ничего хорошего не будет, если она узнает о нашем с ним уговоре.