Она попыталась поделиться своим восторгом — теплым воздухом, добротой королевы. Я видела, как она жаждет, чтобы я разделила её слепое доверие и не выдержала. Я предупредила её, сказала, что все они носят маски.
Она назвала меня завистницей.
В этот миг я поняла, что мы вновь говорим на разных языках. Она видит спасение, я — затишье перед бурей, и мы обе заперты в одной камере, с дверью, ведущей прямиком в покои нашего палача.
***
Вечером, когда сумерки окрасили небо в лиловые тона, я снова стояла у его двери. Стража, как и ожидалось, пропустила меня молча. Я вошла.
Он ждал, раскинувшись на бархатном диване, в свете одного-единственного канделябра. В руке он лениво вертел массивный серебряный кубок.
— А вот и наша дерзкая мышка, — его голос был тихим и спокойным. — Я начал думать, что ты передумала.
Я молчала, стоя у двери, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Помнишь ту пещеру? — он отхлебнул вина. — Ты потребовала, чтобы я извинился перед этим… мусором, — он произнес слово с такой ледяной презрительностью, что мне стало физически плохо. — Откуда в тебе столько наглости, девочка? Кто дал тебе право указывать принцу?
Я сжала губы, готовая принять молчание как свою единственную защиту.
— Отвечай, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Иначе за каждую секунду молчания ты будешь наказана, и поверь, я найду, чем занять это время.
Угроза была слишком реальной. Я выдохнула, заставляя себя говорить.
— Никто… Никто не дал мне прав.
— Неправда, — он мягко парировал. — Ты сама себе их присвоила, потому что в глубине души ты считаешь себя не хуже своей госпожи, а то и лучше: чище, умнее, честнее. Верно?
Я не ответила, он поднялся с дивана и медленно подошел к канделябру.
— Подойди сюда, — он указал на ковер перед диваном. — И стань на колени.
Каждая клетка моего тела сопротивлялась, но я подчинилась. Холодный паркет просочился сквозь ткань платья. Он повернулся, держа в руке одну из толстых восковых свечей, пламя колыхалось, отбрасывая на его лицо зловещие тени.
— Будем играть, — прошептал он, и в его глазах плясали отражения огня. — Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать, и если я почувствую, что ты лжешь… то твоя ложь тебя обожжет… Выставь руки.
Он протянул свечу. Я, сжав зубы, выставила вперед ладони. Горячий воск капнул мне на кожу, заставив вздрогнуть, но я не отдернула рук.
Первый вопрос прозвучал тихо и четко:
— Ты любишь свою госпожу, принцессу?
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как воск застывает на коже липкой пленкой.
— Лжешь, — он наклонил свечу, и новая капля обожгла меня. — Признайся, временами ты её ненавидишь за её королевское право избегать наказаний, любить кого она хочет и командовать. За то, что она — всё, а ты — ничто.
Стыд и ярость подступили к горлу.
— Да… Иногда ненавижу.
Он удовлетворенно замер. Второй вопрос:
— Ты бы хотела занять её место, стать принцессой? Никто бы и не заметил подмены.
— Нет! — это было чистой правдой.
— Почему? — его брови поползли вверх с искренним любопытством.
Я подняла на него взгляд, полный всей накопившейся ненависти.
— Потому что тогда мне пришлось бы стать вашей женой.
Воздух на мгновение застыл, затем его губы дрогнули, и он тихо рассмеялся — не злобно, а с неподдельным удовольствием.
— О-хо-хо… Какая дерзкая, — свеча в его руке наклонилась, и щедрая струйка воска вылилась мне на ладонь, я вскрикнула от боли, сжимая зубы. Он мстил за мои слова, и ему это нравилось.
— А я считаю, что тебе нравятся наши игры, — продолжил он, его голос стал сладким и вкрадчивым. — Нравится эта… острота, дрожь страха, жар воска на коже. Признайся, тебе это нравится.
— Нет, — прошептала я, но внутри что-то предательски сжалось. Смотреть снизу вверх на это прекрасное, демоническое лицо… Чувствовать его власть… Воспоминание о том единственном поцелуе, что украл мое дыхание, пронеслось в памяти. Мне было отвратительно и… страшно интересно, но я умру, прежде чем признаюсь в этом.
— Неправда, — он прошел взглядом по моему лицу, читая все, что я пыталась скрыть. — Я вижу это в твоих глазах, но знаешь, кому твое унижение нравится по-настоящему? — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Сайласу.
Мое сердце упало.
— Он и твои чувства к нему… сам того не ведая, поставили тебя на колени передо мной. Забавно, не правда ли?
Я молчала, ненавидя его всем существом.