— А-а, — он протянул с удовольствием, поймав меня на крючок. — Вот как, ну что ж, раз уж я лишен более зрелищных развлечений, расскажи в красках, как это было?
Стыд обжег меня изнутри, я пробормотала что-то невнятное о запретных романах, что мы тайком читали, и о том, как воссоздавали сцены оттуда.
Он оживился, как хищник, учуявший кровь.
— Какие сцены? — его голос стал низким и заинтересованным.
— Просто… поцелуи и объятия, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.
— И все? — он разочарованно фыркнул. — Как скучно. Неужели две юные девы, утоляющие свою страсть в тайне, не зашли дальше? Никаких… экспериментов?
— Нет! — ответила я слишком поспешно, и тут же пожалела.
— А с мужчинами? — его вопрос повис в воздухе, острый и неизбежный. — Был у тебя опыт?
Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Он замер, и на его лице появилось странное выражение — смесь удивления и глубочайшего удовлетворения.
— Так значит… — он медленно произнес, — …я был первым? Тот наш поцелуй?
Я молча кивнула, ненавидя его всем существом за то наслаждение, что читалось в его глазах.
— Хочешь, чтобы я был первым… во всем? — он прошептал, склонившись так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже.
Ужас, холодный и пронзительный, сдавил горло.
— Нет, — выдохнула я, и в моем голосе прозвучала не просьба, а прямое, злобное отрицание.
Его глаза сузились, он выпрямился, и вся притворная легкость исчезла без следа.
— За дерзость полагается наказание, — произнес он тихо. — Но сегодня я великодушен, я удивлён, думал тебя уже испачкал мой пёс. Как так вышло, что ты с ним ещё не была близка, а со мной да?
Его слова обожгли меня, как раскаленное железо, я подняла на него взгляд, полный ненависти.
— У меня и не будет такого шанса, если вы будете держать меня здесь, как птицу в клетке.
Он улыбнулся, и эта улыбка была широкой и искренней. Моя дерзость, казалось, доставляла ему истинное удовольствие.
— Так даже лучше, — прошептал он, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки. — Значит, я смогу сорвать оба цветка. Первый поцелуй принцессы… и её первую ночь.
Я смотрела на его красивое, почти ангельское лицо, обрамленное светлыми волосами, и думала, что он опоздал. Мысль о том, что он не знает правды о том поцелуе, вызывала во мне горькое, ядовитое злорадство, но я не сказала ни слова.
Его взгляд вдруг стал задумчивым.
— Я помню… День Королевской Крови четыре года назад. — Он подошел к окну, глядя в никуда. — Я видел тебя на том помосте, как на тебя надевали вериги справедливости, как та корона с шипами впивалась тебе в лоб. Твое лицо, искаженное болью… оно было таким красивым.
Он обернулся ко мне.
— В этом лице я видел её — Селин. Мне бы доставило удовольствие увидеть подлинные страдания принцессы, а не её двойника.
Его слова были как удар кинжалом, он видел в нас лишь две ипостаси одного образа — одну для мучений, другую для обладания.
— Твое детство… — он вернулся к дивану, усаживаясь напротив. — Какими были твои сестры? Родители? Какого цвета у них были глаза? Волосы?
Вопрос застал меня врасплох.
— Я… я уже не помню, я была слишком мала.
— Может, тебя просто подкинули? — он предположил с притворной легкостью, но я видела, как пристально он следит за моей реакцией, потом он махнул рукой. — Да нет, с чего бы? Они бы не стали подвергать настоящую дочь, родную сестрёнку принцессы, таким унижениям… Хотя, кто знает? — Он усмехнулся. — Не знаю, как поступили бы мои родители, родись у них близнецы. Возможно, и поступили бы так же.
Его слова, словно ядовитые семена, упали в почву моего сознания, но это… это было слишком чудовищно, чтобы быть правдой.
— Какой абсурд, — продолжил он, наслаждаясь смятением на моем лице. — Если все так и есть… если ты просто её близняшка, которую используют, чтобы настоящая принцесса оставалась в безопасности… Разве это не ужасно? Я, по сути, просто уравниваю несправедливость. Я дарю тебе милости, а её… иногда унижаю. Я твой покровитель, Тея, тебе стоит доверять мне.
Он пытался внушить мне эту мысль, сделать меня своей союзницей в этой извращенной игре, но я не верила ему. Я видела подлинную суть его «милостей».
И тогда я нашла в себе силы нанести ответный удар. Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Я тоже видела ваше лицо, ваше высочество. Прекрасное… и искаженное болью. В ваш День Королевской Крови, на площади, когда вы стояли на коленях перед своим народом.