***
День праздника, солнце заливает замок ослепительным светом, но в моей душе царит холодная, выверенная решимость. Я играю свою роль — почтительную, немного забитую служанку, но внутри все напряжено до предела, как тетива натянутого лука.
Селин же сияет. Она не просто мила и величественна — она источает счастье. И самое невероятное — сегодня на ней нет и тени привычной жестокости. Подойдя ко мне утром, она с легкой улыбкой протягивает простое, но элегантное платье серого цвета и длинную вуаль.
— Я не хочу, чтобы ты пропустила все веселье, — говорит она, и в её голосе звучит та самая, почти забытая теплота. — Одень это, с вуалью тебя никто не узнает, сможешь посмотреть на праздник.
У меня на мгновение сжимается сердце. Это тот самый проблеск прошлого, та Селин, которую я когда-то знала. Мне становится до боли жаль её, но нет. План есть план, это её игра, очередная манипуляция, должно быть.
— Благодарю вас, ваша светлость, — опускаю я голову, принимая платье.
***
Великий зал замка был почти неузнаваем. Гигантские арочные окна, обычно строгие и величественные, сегодня тонули в гирляндах из белого плюща и лунных цветов, чей нежный аромат смешивался с запахом жареного мяса, сладких пирогов и дорогих духов. Огромные дубовые столы, покрытые парчовыми скатертями, буквально ломились от яств: запеченные павлины в перьях, серебряные блюда с фруктами, пирамиды из крошечных позолоченных пирожных и дымящиеся окорока, от которых слюнки текли даже у самых знатных господ. В центре зала, на отполированном до зеркального блеска полу, кружились пары.
Музыканты на хорах выводили зажигательную мелодию, струны лютен и арф переплетались с серебристыми переливами флейт. Шелк и бархат дам, сверкающие доспехи и камзолы кавалеров — все сливалось в ослепительном водовороте. Воздух дрожал от смеха, шепота и звона бокалов.
И в центре этого буйства красок и звуков была она — Селин. В платье из белого шелка, расшитого золотыми нитями, с диадемой в сияющих волосах, она была живым воплощением солнца. К ней подходили послы из чужеземных держав — одни в тюрбанах с изумрудами, другие в строгих темных мантиях, — и склонялись в почтительных поклонах, преподнося ларец с жемчугами, древний свиток или изысканное оружие в чеканных ножнах. Она принимала их с безошибочным достоинством, её улыбка была ослепительной и… настоящей, она выглядела абсолютно счастливой.
Рядом с ней, тенью, но неотступно, находился Ренар. Он был облачен в камзол глубокого синего цвета, оттенка ночного неба, расшитый серебром, что идеально гармонировало с её золотом. Он был воплощением галантности: вовремя предлагал руку, тихо что-то говорил ей на ухо, заставляя улыбнуться, и ловко управлял потоком гостей. Я видела, как он склонился и поднес её руку к своим губам. Этот жест был исполнен такой нежности и преданности, что у меня внутри все перевернулось. «Актер», — с ненавистью подумала я.
А я стояла в прохладной тени каменной колоннады, как замерзший островок в море веселья. Мое серое платье и густая вуаль были невидимым барьером, отделяющим меня ото всех. Я не могла есть, не могла пить, каждый кусок застревал бы в горле, каждую чашу с вином моя дрожащая рука расплескала бы. Я только ждала, вглядывалась в улыбку Ренара, пытаясь поймать тот самый условный знак. Каждый его взгляд в мою сторону заставлял сердце бешено колотиться, но он был поглощен своей ролью идеального жениха. Внутри все сжималось в тугой, болезненный комок страха и ликования. Я боялась… боялась провала, разоблачения, боли, но еще сильнее я жаждала увидеть, как с её лица смоет эту счастливую, самодовольную улыбку.
Вдруг рядом возник Сайлас, его лицо было озабочено.
— Ты вся напряжена, как струна, — тихо сказал он. — Что-то не так?
Я посмотрела на него через вуаль и позволила себе маленькую, таинственную улыбку.
— Скоро Традиция, — отвечаю я так же тихо. — Все из-за беспокойства, но в этот раз… в этот раз все будет иначе. Поверь мне.
В его глазах мелькает недоумение и тревога, он открывает рот, чтобы спросить что-то еще, но в этот момент я ловлю взгляд Ренара через залу, он почти незаметно кивает в сторону выхода.
— Мне пора, — быстро говорю я Сайласу и, не оглядываясь, устремляюсь в указанном направлении, оставляя его в растерянности среди веселящейся толпы.