— А принцесса твоя… она всегда будет там, — он показал пальцем на дверь, ведущую в королевский зал, — где главный стол. Даже если рядом не будет никого, — говоря это, он жадно вцепился зубами в булочку, отгрызая от неё кусок.
В кухонный зал вошла с подносом Эсса. Она поставила передо мной тарелку с ножкой куропатки в соусе, кусочком мясного пирога, чашу с вином и небольшое блюдце с фруктами.
— Принцесса велела передать вам эти блюда, поешьте как следует, — Эсса тепло улыбнулась и села рядом, забрав себе мою тарелку с супом.
Селин подумала обо мне — эта мысль согрела душу. Я улыбнулась. За столом поднялось целое обсуждение, вызванное этой едой.
— Какая щедрость, вот бы и нам так!
— Да, а то едим какие-то помои!
Главная кухарка, услышав это ударила по столу.
— Не надо вам такой щедрости, вы не знаете за неё цену! — она мигом приструнила слуг. Стало так тихо, что было слышно как булькает закипающая в кастрюлях вода.
Я взглянула на Сайласа, и предложила ему поделиться своей едой.
— Не хочу, это показуха, — он отвернулся. Но глаза так и горели, смесью злости и зависти. — Это просто взятка, — буркнул он под нос.
***
Я вернулась в покои, когда за окнами уже густо темнело, и огни факелов отражались в стекле, дрожащие, будто живые. В комнате пахло розовой водой и свежими свечами. Селин сидела перед зеркалом, её платье из вишнёвого шёлка лежало на спинке кресла, а сама она была в тонкой ночной рубашке, волосы распущены и рассыпаны по плечам. Лицо её сияло, как у ребёнка, который побывал в сказке.
— Тея! — она вскочила и подбежала ко мне. — Ты всё пропустила! Ах, если бы ты слышала, как он говорил… Как он смотрел!
Я слабо улыбнулась, хотя чувствовала усталость в каждой косточке.
— Принц Ренар?
— Конечно! — Селин схватила меня за руки и закружилась, смеясь. — Он смущался, но я видела, я видела — он не хотел ничего говорить при всех, но его взгляд… Знаешь, какой он? Такой, как будто ты вдруг становишься центром всего мира!
Я смотрела на неё, и в груди кольнуло что-то знакомое. Я ведь тоже видела этот взгляд — всего на мгновение, когда он нас перепутал. Тогда я была действительно центром вселенной…
Селин не заметила моего молчания. Она снова уселась в кресло, подогнув ноги, и, обняв подушку, начала рассказывать всё, что произошло после того, как нас разлучили. Её голос звенел, глаза светились.
— Он спросил, что я люблю, а я сказала, что читать, и он… он тоже любит книги! Правда, военные хроники, но всё равно! Мы разговаривали почти весь ужин, и я… ах, Тея, он такой другой. Не как те глупцы, что только и думают о турнирах и охоте. С ним было… так легко.
Я кивала, слушая, и старалась не показывать, что мысли всё время возвращаются к кухонному залу, к Сайласу, к его словам: «Ты такая же, как и я».
Селин вдруг замолчала и посмотрела на меня с виноватой улыбкой.
— Жаль, что тебя не было рядом. Всё это время я ловила себя на мысли: «Вот бы Тея услышала, как он сказал это… Вот бы она увидела, как он улыбнулся…». Ты ведь всегда должна быть рядом со мной… Это был приказ родителей, чтобы тебя увели…
Она наклонилась и прижалась ко мне щекой, как делала раньше.
— Но ничего, я расскажу тебе всё-всё, слово в слово, чтобы ты помнила это будто была там.
Я обняла её в ответ, и впервые за день почувствовала тепло. Селин действительно хотела поделиться счастьем — по-настоящему, это было видно по её глазам.
Но где-то в глубине, под её сияющими словами, таилась тяжесть. Я вспомнила, как Сайлас сказал: «Её жизнь отдали в обмен на мир». Что если он прав?
Или же его слова исходили из внутренней злости, которую он копит в сердце? И вовсе мы с ним не одинаковые! Моя принцесса заботится обо мне, мы с ней всегда будем вместе!
С этими мыслями я отбросила все, что было со мной за этот день: кухонный зал, слова Сайласа, взгляды служанок, грусть и зависть. Я просто слушала Селин, воображая, что все это время была рядом с ней.
Нам было по девять… Принц Ренар был нашим ровесником. Мир казался простым и понятным, мечты были такими реальными. Я скучаю сейчас по тому времени… Как бы я хотела вернутся туда и помечтать вместе с Селин о свадьбе, о том как она говорила, что мы вдвоем выйдем за принца и будем его женами, как принято в одном островом далёком королевстве из наших книг.
Мы тогда смеялись, клялись никогда не разлучаться…
Но если бы мы знали, что именно его имя станет трещиной в нашей дружбе. Что оно будет звучать, как удар колокола, отмеряющий конец нашего детства — могли бы мы что-то изменить?