Он отступил на шаг, его взгляд был профессионально-непроницаемым.
— Ваше тело… хрупкое, принцесса, но крепче, чем было. Если вы будете беречь себя, избегать волнений… да, вы способны выносить дитя. Я приготовлю для вас укрепляющие настойки.
Спокойствие. Я должна была чувствовать спокойствие, но внутри всё сжалось в тугой, ледяной комок — это был приговор и помилование одновременно.
— Благодарю вас, — мои губы сами сложились в безжизненную улыбку. — Пожалуйста, доложите королеве. Пусть всё будет готово к… к сегодняшнему вечеру.
Лекарь кивнул и, собрав свои инструменты, удалился. Дверь закрылась, и я осталась одна в гулкой тишине. Что теперь? Идти и выбирать платье? Ночную сорочку? Смешно. Какая разница, в чём я буду? Он смотрит на меня как на обязанность.
«Красивая упаковка не изменит сути товара», — от этой мысли в горле встал ком, а глаза предательски наполнились влагой. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет. Никаких слёз. Слёзы — это роскошь, которую я не могу себе позволить.
В этот момент дверь снова открылась, и вошла Тея, она несла свежее бельё, и её движения были нарочито небрежными, почти вызывающими. Она швырнула его на сундук с таким видом, будто это была тряпка для пола.
И что-то во мне сорвалось, вся накопленная горечь, страх и унижение этого дня вырвались наружу.
— Ты что, не научена с вещами аккуратно обращаться?! — прошипела я, делая шаг к ней. — Или ты совсем забыла, как себя вести?!
Тея обернулась, она не носила ни маски, ни вуали — ничего, словно выставляла свой шрам, как щит. Её глаза сузились, натянув поврежденную кожу. Она не отступила, а, наоборот, слегка наклонила голову.
— Осторожнее, ваша светлость, — её голос был сладким, как яд. — Смотри, не переволнуйся. Нервы могут повредить твоему… хрупкому здоровью. Врач же предупреждал.
Она произнесла это с такой убийственной насмешкой, что у меня перехватило дыхание. Она знала, подслушивала, чёрт возьми, она всегда всё знала! И использовала это против меня.
Я замерла, чувствуя, как дрожь бессильной ярости бежит по спине, но она была права, я не могла себе позволить истерику. Не сейчас, не сегодня вечером.
Я сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и посмотрела на неё поверх головы, как смотрела в прошлом.
— Принеси мне платья, — сказала я, и голос мой вновь обрёл ледяную ровность. — И ночные сорочки на выбор, немедленно.
***
Вишнёвое платье, тяжёлое и роскошное, казалось мне жертвенным нарядом. Каждый шаг по направлению к покоям королевы отдавался в висках тяжёлым, мертвенным звоном. Астрея встретила меня с той самой, отточенной годами, утончённой нежностью, в которой всегда угадывалась стальная воля.
— Дитя моё, — она взяла мои холодные руки в свои тёплые ладони, и её прикосновение было одновременно утешением и пощёчиной. — Я буду молиться, чтобы бог послал тебе сына. Не всегда всё получается с первого раза, но мы и так ждали очень долго, — её взгляд, полный безжалостной надежды, скользнул по моему лицу. — Тебе уже восемнадцать лет, моя милая, ты сильна и здорова. Исполни свой долг.
Её слова были благословением и приговором одновременно.
— Да, матушка, — мой голос прозвучал чужим, плоским эхом. — Я вас не подведу.
Путь до покоев Ренара растянулся в вечность. Гулкие, пустые коридоры, казалось, впитывали звук моих шагов, поглощая саму мою суть. Я пыталась успокоиться, внушить себе, что всё может быть иначе. Может, сегодня он будет в настроении? Неважно, каков он, я сделаю, что должна.
Стража молча распахнула массивную дверь. Воздух ударил в лицо — густой, спёртый, с примесью дорогого вина и чего-то горького, отчаянного.
Ренар стоял у камина, прислонившись к мраморной полке. В руке он сжимал кубок. При моём появлении он неуверенно выпрямился, попытался придать лицу привычную насмешливую маску, но взгляд был мутным, а язык, когда он попытался что-то сказать, заплетался.
— Моя… прелестная… ссу…пруга… — он произнёс это с трудом, и от этих заплетающихся слов внутри у меня что-то оборвалось.
Моя первая брачная ночь, а он пьян в стельку. Неужели этого я заслужила?
Я замерла на пороге, глядя на него. Годы отточили его черты, сделали их хищными и прекрасными одновременно. Он был красив, как падший ангел.
Почему внешность так обманчива?..