«Ничего, — подумал я, с трудом приподнимаясь на локте. — Зато я не стал играть по их правилам. Плевать я хотел на этот их долг».
Злости не было — ни на что и ни на кого, была лишь всепоглощающая усталость и лёгкое, презрительное веселье. Я посмотрел на Сайласа, который стоял в почтительной позе, ожидая следующих распоряжений.
— Жив ещё, пёс? — спросил я беззлобно. Мне даже его присутствие не раздражало. Всё было покрыто густым слоем апатии. — Помоги подняться.
Он послушно подошёл и помог мне подняться. Кое-как я дошёл к столу и тяжело опустился в кресло.
— Ещё воды, — я протянул руку, ожидая пока в неё вложат кубок с водой.
В этот момент за дверью промелькнул силуэт. Высокий, прямой, в тёмном платье. Селин. Она шла по коридору, не замедляя шага, но её голова была чуть повёрнута в сторону моей двери. Всего на мгновение, будто проверяя.
Я замер, следя за ней взглядом, и как только её тень скрылась из виду, во мне снова что-то дёрнулось. Сначала это было просто щемящее чувство, а потом оно вырвалось наружу коротким, хриплым смешком. Смех отозвался в голове новой волной боли, и я застонал, схватившись за виски.
— Видишь? — просипел я, обращаясь к Сайласу, хотя говорил скорее сам с собой. — Уже на разведку вышла… Высматривает, когда же я буду в форме, чтобы на неё «вылезти».
Я снова фыркнул, давясь смехом и болью. Это было до абсурда смешно.
— Распорядись, — выдохнул я, откидываясь на спинку и закрывая глаза. — Чтобы вино в мои покои подавали безостановочно. Понял?
Пусть думают, что я слаб, пусть считают пьяницей, зато я остаюсь хозяином хотя бы этого. И это куда лучше, чем быть инструментом в их дурацкой постановке.
***
Неделя прошла в напряжённом ожидании. Я был уверен, что вот-вот разразится буря, что вот-вот меня вызовет мать, и начнётся допрос с пристрастием, за которым последует привычный шквал упрёков и требований. Я даже придумал несколько колких ответов, которые больно ранят её гордость.
И когда вызов всё же поступил, я вошёл в её покои с готовностью к бою, с язвительной ухмылкой, спрятанной за маской почтительности.
Но бури не случилось.
— Сын мой, — мать встретила меня не гневом, а… гордостью? Её глаза сияли, а на губах играла умиротворённая улыбка. — Теперь ты взрослый мужчина. Исполнил свой долг перед семьёй и королевством.
Я замер, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Что? Какой ещё долг?
— Селин… — продолжила она, и в её голосе прозвучала лёгкая озабоченность, — …последнее время выглядит несколько угрюмой. Бедняжка, видно, как она старается забеременеть, как переживает. Я знаю, это нелегко для молодой женщины.
Мой разум лихорадочно работал, пытаясь понять этот абсурд. Угрюмой? После того как я проспал всю «брачную ночь»? Да она должно быть в ярости!
— Я хочу, чтобы ты бывал с ней чаще, — мягко, но настойчиво сказала мать. — Уделяй ей внимание, сделай для неё что-нибудь приятное. Она твоя жена, Ренар.
Это было хуже любого наказания: не гнев, не упрёки, а это… это слащавое, удушающее одобрение. И самое ужасное — осознание. Она не нажаловалась, эта жалкая, холодная кукла прикрыла меня, сказала матери, что всё свершилось. С чего бы, чёрт возьми? Из чувства долга? Чтобы не позориться? Чтобы казаться лучше в глазах Астреи?
Внутри всё закипело от новой, свежей злости. Она снова оказалась на шаг впереди. Мать её хвалила, а я оставался в дурацкой роли неловкого юнца, которого нужно подталкивать к собственной жене.
— Конечно, матушка, — мои губы сами растянулись в подобие улыбки, голос прозвучал ровно и почтительно. — Я сделаю всё, чтобы Селин была довольна.
Выйдя от матери, я шёл по коридору, сжимая кулаки. Хорошо, хочешь играть в образцовую семью? Получишь.
Я нашёл Сайласа, дежурившего у дверей.
— Пёс, — бросил я, останавливаясь перед ним. — Передай принцессе и её служанке, что я приглашаю её на прогулку к морю с пикником. — Я почти физически ощущал привкус горечи на языке. — Мы поедем в закрытой карете. Скажи, что они могут не опасаться посторонних глаз и… расслабиться.
Пусть думает, что это жест примирения, пусть надеется, а я посмотрю, как долго продлится эта комедия, прежде чем её серебряная маска даст трещину.
Глава 29. Прилив и отлив
Селин
Приглашение было вызовом, замаскированным под любезность. Бумага, переданная из рук Сайласа, пахла солью — будто Ренар уже выманивал меня на тот берег в своих мыслях. «Прогулка у моря. Закрытая карета. Вы сможете… расслабиться».